Я тебя знаю давно( часть 2)
Лежали с тобой в больницах. Врачи говорили «Вовремя привезли. Круп. Отек Квинке. Дыхательное горло почти забито». Ты лежал на большой казённой кровати, а я рядом сидела, на полу. И тихо выла в тонкий больничный матрас. Пятый этаж. Решёток на окнах нет, это я на всякий случай уже заметила. Не дай Бог что – пригодилось бы. Зачем мне без тебя? Куда мне без тебя?
Обошлось. Спасли. Вылечили. А я с тех пор волосы крашу. Полбашки седины.
А потом ты как-то очень быстро вырос. И сам прекрасно знаешь, что у меня нет никого ближе по духу, чем ты. Мы читаем одни и те же книги. Не сговариваясь. Мы слушаем одну и ту же музыку: притом, ты даже не знал, ЧТО я слушала в твоём возрасте — но слушаешь ровно то же самое. Мы понимаем друг друга без слов. Я знаю, что ты мной гордишься. А ты знаешь, что я горжусь тобой.
В прошлом году, помнишь, мы ходили с тобой на день рождения Егорки? Детей было много, мелкие все. И ты с ними возился. И тут мама чья-то мне говорит: «Видите этого мальчика? Это племянник Маши. До чего ж хороший ребёнок: мы ему всегда детей своих оставляем, если заняты. Знаем, что он за всеми присмотрит, и шапочки им наденет, и сопли вытрет». А я ей отвечаю: «Продолжайте, продолжайте. Это мой сын, и мне приятно. Вас не сильно слепит свет моего нимба?»)))
Дюш, я столько всего в жизни сделала: и полезного, и ещё больше – бесполезного. Но единственное, чем я горжусь до слёз – это тобой. Не потому что я твоя мама – а у каждый мамы её сын – самый лучший. Ты знаешь, я не из таких. Я циник. Я жёсткая. Я слова не выбираю. И я всегда, вот с того самого момента, когда «А кто ж мать кормить будет?» — относилась к тебе как к равному. Как ко взрослому. И требовала с тебя как со взрослого. Я никогда не держала тебя под стеклянным колпаком, прости. Я не закрывала тебе глаза ни на что. Ты видел мир моими глазами. Таким, какой он есть. Даже со всем его дерьмом.
Похоже, я не ошиблась. Ты у меня – зрелый и умный человек. Когда мне начинают что-то беспокойно бубнить про «Ах, какая жизнь страшнаяяяяя, детская наркомания кругом и вообщеееееее» — я, глядя им в глаза, говорю: «У меня второй муж умер в 25 лет от передоза. Слава труду, не на глазах у моего сына. Но поверьте мне, это ля него серьёзная мотивация на будущее»
Доброжелатели хватаются за сердце: «У вас муж – наркоман?! Свят-свят-свят! Дети, выйдите из песочницы, мы срочно идём домой, там молоко у нас убежало! И от мальчика тётиного отойдите немедленно!»
А мы что, Дюш? А мы с тобой криво улыбались. Им же не объяснить…
Тебе в школе тяжко, я знаю. Учителя меня обсуждают, не стесняясь. И шубы мои, непонятно на что купленные – уж не на гонорары же от своих маргинальных пошлых рассказиков? И мужа-наркомана. И мужа не-наркомана. И мужа, который ещё до последних двух мужей был. И татуировку мою. И строят версии: почему и зачем я тебя в 18 лет родила? Версии роскошные, я слышала.
Спасибо тебе за то, что ты ко всему относишься со здоровым юмором. Спасибо тебе за то, что ты мне говоришь: «Мам, а ты в курсе, что сегодня мне в школе сказали что ты – преступница? И татуировка у тебя с зоны? Ну а я что? Я сказал, что с зоны, конечно. Ты за убийство десятку отмотала»
Я у тебя, наверное, не самая лучшая мама в мире. Не про таких мам поёт песню Мамонтёнок. Я тебе, скорее, сестра. Но знаешь…
Я тебя люблю. Я очень тебя люблю. Я редко тебе это говорю, прости.
Спасибо тебе, мой родной, за то, что ты у меня есть. За каждую минуту, прожитую на этом свете рядом со мной – спасибо.
Ты – больше, чем просто мой сын. Ты – мой Мужчина. Настоящий. С большой буквы. И, извини, совсем непохожий в этом на своего папу, дай Бог ему здоровья.
Просто живи, мой золотой. Просто живи, расти, радуйся, дыши, смотри, влюбляйся, дари себя.
Я родила тебя для того, чтобы сделать этот сраный мир лучше. И у меня это получилось.