Истории о первой любви. Ч. 17
17. Его черная полоса
осенний холод моросит по стеклам.
мой принц печален, я насквозь промокла.
осколки страшных снов застыли на ресницах
в моей душе бог знает, что творится.
пишу стихи, как будто срочно кто-то просит,
куда-то ветром все слова мои уносит.
я согреваю тело под горячим душем
так трудно доказать, что ты мне нужен.
мой принц печален. говорит, что больно.
и в этом мире что-то все нестройно
я коротаю ночь за стареньким экраном
нет больше сна и его страшного обмана.
наутро снова дождь. прошу его не плакать.
шаги мои легки, но наступают в слякоть
так трудно здесь, так далеко. ни с места.
никак не вырваться из этого ареста.
мы согреваемся горячим сладким чаем
я что-то говорю опять. но принц печален.
я не могу уснуть, боюсь, опять приснится.
в его душе бог знает, что творится.
В окно светило утреннее солнце. Я открыла глаза и потянулась. Вдруг вошла бабушка. Она была чем-то обеспокоена.
— Доброе утро. Что-то случилось? – спросила я.
— Не знаю, как сказать тебе…
— Что?
— С. больше нет.
Все, что я почувствовала в этот момент – пустоту. Меня будто уносило в открытый космос, черный, пустой, глубокий. Там не было никого. Там не было ничего. Я осталась одна в полной темноте. Я закричала, но космос поглощал звук. Я тонула в нем. Как в детских кошмарах, я зажмурилась.
Снова открыла глаза. Было темно. Но уже не как в космосе. ва глубоких вдоха, и я поняла, что это просто ночь. Никакого утра еще не было, мне все это приснилось.
Я мигом вскочила с кровати и включила компьютер. Давай, давай же, загружайся.
Я увидела зеленый цветочек напротив его имени и выдохнула. Он был в сети.
— У тебя все в порядке? – спросила я.
В ответ — ничего. Я подождала несколько минут.
— У тебя точно все хорошо?
— Нет.
— Не пугай меня. Мне только что приснилось, что ты умер.
— Одна часть меня действительно сегодня умерла.
— Да что случилось-то?
— Р. меня выгнала из группы.
Р. остра.
Р. прямолинейна.
Р. очень вспыльчива.
Но я прекрасно понимала, ЧТО это для него значило. Это была его мечта, которая однажды стала реальностью, а теперь была разрушена.
— Может, остынет? Ну вспылили оба?
— Нет, вряд ли. Это точно конец.
Так хотелось обнять его.
— Но что ты вообще мог такого сделать?
Р. ведь была без ума от него, носилась с ним, как фея-крестная.
— Мы давно ничего не делали. Ни концертов, ни записей, ничего. У меня просто не было денег и я согласился поучаствовать в записи альбома певицы А.
Жесть. Даже я восприняла бы это как личное оскорбление. Но когда человек в безвыходной ситуации, думаю, тут не до музыкальных предпочтений.
У меня в голове сложился пазл. Переводы, которыми он занимался, когда я приезжала за гитарой. Фраза о том, что попытается найти мне денег на проезд. Р. действительно загнала его в тупик.
Я все больше проникалась неприязнью к ней.
— Это не конец. Это начало. Р. была просто этапом в твоей жизни. Да, очень важным, но просто одним из этапов.Значит, будут новые, Возможно, еще лучше и еще интереснее!
Он стоит тысяч таких, как Р. Будь она хоть самой гениальной на планете.
Мы как будто ролями поменялись. И теперь я писала ему важные слова. Но главное, что с ним все было в порядке.
И я была права.
.
А у меня тоже намечался новый этап. По объявлению н встречу со мной пришли Дима и Денис. Два гитариста.
Это был совершенно новый опыт. Особенно для такой нерешительной и стеснительной меня.
Я вообще не знала, что нужно было делать. Но мне хотелось доказать С., что я смогу.
Дима оказался высоким и очень юным парнем. Денис же наоборот постарше. В зимней одежде я вообще приняла его за взрослого дядьку лет сорока, но все оказалось не так страшно. Он был едва ли старше С.
Первая репетиция прошла сумбурно. Они явно еще стеснялись друг друга и присматривались. Я стеснялась их всех.
Постепенно к нам присоединились еще двое ребят, и мы стали часто репетировать.
Песен было уже достаточно даже для концерта.
— Они испортили все твои песни, — говорил С. Он по-прежнему скептически относился к этой идее.
— Почему? Песни обрели форму, стали музыкальнее.
— Но они потеряли тебя настоящую, там нет той наивности. Неважно, как ты их пела. Тихо, плохо. Я помню, как они звучали. В них была особая магия.
«Он просто ревнует», — думала я.
— Когда я вырасту, ты ведь поможешь мне с записью, где я останусь собой?
— Когда вырастешь, возьмешь меня к себе в команду? – спросил С.
— Я подумаю, — ответила я.
осенний холод моросит по стеклам.
мой принц печален, я насквозь промокла.
осколки страшных снов застыли на ресницах
в моей душе бог знает, что творится.
пишу стихи, как будто срочно кто-то просит,
куда-то ветром все слова мои уносит.
я согреваю тело под горячим душем
так трудно доказать, что ты мне нужен.
мой принц печален. говорит, что больно.
и в этом мире что-то все нестройно
я коротаю ночь за стареньким экраном
нет больше сна и его страшного обмана.
наутро снова дождь. прошу его не плакать.
шаги мои легки, но наступают в слякоть
так трудно здесь, так далеко. ни с места.
никак не вырваться из этого ареста.
мы согреваемся горячим сладким чаем
я что-то говорю опять. но принц печален.
я не могу уснуть, боюсь, опять приснится.
в его душе бог знает, что творится.
В окно светило утреннее солнце. Я открыла глаза и потянулась. Вдруг вошла бабушка. Она была чем-то обеспокоена.
— Доброе утро. Что-то случилось? – спросила я.
— Не знаю, как сказать тебе…
— Что?
— С. больше нет.
Все, что я почувствовала в этот момент – пустоту. Меня будто уносило в открытый космос, черный, пустой, глубокий. Там не было никого. Там не было ничего. Я осталась одна в полной темноте. Я закричала, но космос поглощал звук. Я тонула в нем. Как в детских кошмарах, я зажмурилась.
Снова открыла глаза. Было темно. Но уже не как в космосе. ва глубоких вдоха, и я поняла, что это просто ночь. Никакого утра еще не было, мне все это приснилось.
Я мигом вскочила с кровати и включила компьютер. Давай, давай же, загружайся.
Я увидела зеленый цветочек напротив его имени и выдохнула. Он был в сети.
— У тебя все в порядке? – спросила я.
В ответ — ничего. Я подождала несколько минут.
— У тебя точно все хорошо?
— Нет.
— Не пугай меня. Мне только что приснилось, что ты умер.
— Одна часть меня действительно сегодня умерла.
— Да что случилось-то?
— Р. меня выгнала из группы.
Р. остра.
Р. прямолинейна.
Р. очень вспыльчива.
Но я прекрасно понимала, ЧТО это для него значило. Это была его мечта, которая однажды стала реальностью, а теперь была разрушена.
— Может, остынет? Ну вспылили оба?
— Нет, вряд ли. Это точно конец.
Так хотелось обнять его.
— Но что ты вообще мог такого сделать?
Р. ведь была без ума от него, носилась с ним, как фея-крестная.
— Мы давно ничего не делали. Ни концертов, ни записей, ничего. У меня просто не было денег и я согласился поучаствовать в записи альбома певицы А.
Жесть. Даже я восприняла бы это как личное оскорбление. Но когда человек в безвыходной ситуации, думаю, тут не до музыкальных предпочтений.
У меня в голове сложился пазл. Переводы, которыми он занимался, когда я приезжала за гитарой. Фраза о том, что попытается найти мне денег на проезд. Р. действительно загнала его в тупик.
Я все больше проникалась неприязнью к ней.
— Это не конец. Это начало. Р. была просто этапом в твоей жизни. Да, очень важным, но просто одним из этапов.Значит, будут новые, Возможно, еще лучше и еще интереснее!
Он стоит тысяч таких, как Р. Будь она хоть самой гениальной на планете.
Мы как будто ролями поменялись. И теперь я писала ему важные слова. Но главное, что с ним все было в порядке.
И я была права.
.
А у меня тоже намечался новый этап. По объявлению н встречу со мной пришли Дима и Денис. Два гитариста.
Это был совершенно новый опыт. Особенно для такой нерешительной и стеснительной меня.
Я вообще не знала, что нужно было делать. Но мне хотелось доказать С., что я смогу.
Дима оказался высоким и очень юным парнем. Денис же наоборот постарше. В зимней одежде я вообще приняла его за взрослого дядьку лет сорока, но все оказалось не так страшно. Он был едва ли старше С.
Первая репетиция прошла сумбурно. Они явно еще стеснялись друг друга и присматривались. Я стеснялась их всех.
Постепенно к нам присоединились еще двое ребят, и мы стали часто репетировать.
Песен было уже достаточно даже для концерта.
— Они испортили все твои песни, — говорил С. Он по-прежнему скептически относился к этой идее.
— Почему? Песни обрели форму, стали музыкальнее.
— Но они потеряли тебя настоящую, там нет той наивности. Неважно, как ты их пела. Тихо, плохо. Я помню, как они звучали. В них была особая магия.
«Он просто ревнует», — думала я.
— Когда я вырасту, ты ведь поможешь мне с записью, где я останусь собой?
— Когда вырастешь, возьмешь меня к себе в команду? – спросил С.
— Я подумаю, — ответила я.