Давай честно: я говорю быстро, часто перебиваю и обрываю людей на полуслове. И это не "неуважение".…

Давай честно: я говорю быстро, часто перебиваю и обрываю людей на полуслове. И это не "неуважение". А вот так у меня внутри всё устроено. Так, в 2015–2016-м я заказала детализацию звонков. И обнаружила, что за месяц я проговорила по телефону 10 тысяч минут. Это ежемесячно! Это почти семь суток непрерывного разговора. И это не потому, что я так много общалась с людьми. А потому что я не могла остановиться. А может и сейчас 🤣 Я звоню — и начинаю говорить. Говорю, говорю, говорю. Собеседник пытается вставить слово — я перебиваю. Причём перебиваю совершенно не по теме: он говорит про одно, а я уже ушла в другую ветку, вообще никак не связанную с предыдущей. Или внезапно обрываю его на полпути и начинаю что-то своё. Говорю очень быстро — потому что если я не скажу быстро, я могу забыть. Стоит сработать внешнему триггеру — резкий хлопок, ребёнок подбежал, что-то спросил — и всё. Я теряю нить повествования. И испытываю дичайший дискомфорт от того, что не могу вспомнить, о чём мы говорили секунду назад. Но знаете, что мне реально облегчило жизнь? Голосовые сообщения. Потому что там я могу записывать в спокойном темпе. Без давления, без необходимости выдавать всё сразу. И это — не "лень писать", это адаптация под свой мозг. Но я не всегда много говорю. Если передо мной нет человека, в котором я вижу готовность меня выслушать, я буду молчать. Просто молчать. Не потому что мне нечего сказать. А потому что нет смысла говорить в пустоту. В детском саду я могла молчать неделями. Воспитатели даже думали, что я не умею разговаривать и спрашивали об этом маму. Хотя я научилась говорить уже в год предложениями. Просто я не видела достойных собеседников или слушателей. Я вообще считала всех детей "безумной толпой". И мне на тот момент было два с половиной — три года. Ровно в три года я перестала посещать сад. То есть такие рассуждения у меня были до трёхлетнего возраста: я видела в этих детях только хаос и уставала от них. А вот что я стала замечать примерно лет в двадцать пять (только в 25, мать вашу). До этого я вообще не думала, что это может быть проблемой. Говорю и говорю — ну, значит, так надо. А потом начала замечать реакцию людей. Что собеседнику некомфортно. Что он не успевает вставить слово. Что он теряет интерес, потому что я его не слушаю. И это было неприятное открытие: я не хотела быть "тем человеком, который пренебрегает другим", но я не могла остановиться. Осознание пришло, а тормоза — нет. И вот тут на помощь пришли голосовые сообщения. Это было настоящее спасение. Потому что у меня появилась возможность высказаться — всё, что накопилось, всё, что хочу сказать, — без того, чтобы перебивать слушателя. Голосовое сообщение само по себе не подразумевает перебивания. Я говорю — человек слушает тогда, когда ему удобно. Он может поставить на паузу, переслушать, ответить. И никто не страдает от того, что я не даю вставить слово. Для меня это способ быть собой, не создавая дискомфорта другим. И для меня это огромная разница. Вас уже бесит, а я снова скажу это слово - наука😄 Первое. Это называется "pressured speech" — "речь под давлением". При СДВГ скорость мыслей часто опережает скорость речи (а действия скорость мысли). Мозг генерирует идеи быстрее, чем язык успевает их оформлять. И тогда человек говорит быстро, много, взахлёб — просто чтобы не потерять то, что уже "на подходе". Это не "болтливость". Это гонка между мыслью и ртом, и мысль обычно выигрывает. Второе. Перебивание — это не «неуважение». Это импульсивность (дефицит контроля) плюс страх забыть, и сюда же считывание собеседника. Я уже мысленно проговорила остаток его фразы, завершила тему и перешла к другой. Третье. "Сбился из-за хлопка" — это классика рабочей (оперативной) памяти при СДВГ. Рабочая память — это блокнотик мозга, где удерживается текущая информация. А внешний триггер как ластик, при СДВГ быстро вычищает эту память. И дискомфорт, который я описываю, — это не "капризы". Это реальная потеря, которую мозг переживает как сбой. Четвёртое. А молчание без "своего" слушателя — это про избирательность и гиперчувствительность. Мозг с СДВГ вкладывает огромный ресурс в общение, и если он не видит отдачи (внимания, интереса, уважения), он просто не тратит ресурс. Это как энергосбережение. А история моя из сада — это ещё и про гиперчувствительность к социальной среде. Дети с СДВГ часто очень рано начинают замечать несоответствия и фальшь в поведении других. И если окружение кажется неинтересным, небезопасным, ребёнок может замкнуться — не потому что не умеет говорить, а потому что не видит смысла. Воспитатели видели во мне неговорящего ребёнка. А на самом деле — ребёнка, который уже тогда выбирал, с кем и о чём говорить. А вот сын мой в саду говорил, но "не слышал" тогда, когда ему это было удобно и он не видел смысла обращать своё внимание, если для него оно не несло ценности. Итог. 10 тысяч минут в месяц только по телефону — это просто масштаб, который показывает, насколько сильно эта машина работает без тормозов. А то, что я молчу, когда нет своего слушателя — это избирательность и экономия ресурса: я не трачу себя на тех, кто не готов услышать. И то, что я выбираю голосовые сообщения — это стратегия человека, который знает, как работает его мозг, и создаёт условия, в которых он может быть собой — и не перебивать других.