Картинка №42. Ноябрь 2008

Это был удивительный день. Она очень волновалась. Что-то витало в воздухе – странное, опасное для нее, старое…

Она очень боялась встречи, вокзала, поцелуев (чьих?), прощания, но приехала.

Алиса уезжала, пробыв в Москве один день с сыном.

Они неожиданно появились из подземного перехода – он, Артем и Алиса.

-Привет, солнышко! Ты прекрасно выглядишь, — сказал он.

Что это? Ее сила воли и молчание? Он вдруг стал очень заинтересован.

-Как у тебя дела? У тебя все хорошо?

-Все хорошо. Хожу к Маше на сольфеджио. Скоро перееду жить в квартиру с пианино и проигрывателем.

Он крепко-крепко обнял их обеих. Он совсем как раньше гладил ее волосы.

-Хорошие мои, — прошептала она им. – вы такие хорошие.

-Я скоро приеду, — сказала Алиса. – И ты скоро приедешь, я знаю. Только никогда не плачь, пожалуйста.

Она молча кивнула. Было тяжело, но она научилась держаться.

Алиса уехала, а они долго-долго шли по переходу, он долго-долго что-то рассказывал ей. Он опять был рядом, был таким светлым и прекрасным, как и раньше. И главное – он был таким счастливым. И она была счастлива, она улыбалась ему. Ей казалось, что это и есть лучшая развязка этой истории. Конечно, кроме той, что была глубоко-глубоко запрятана в ее сны.

-А если ты переедешь жить в квартиру с пианино и проигрывателем, мы же

будем меняться пластинками и вместе ходить по магазинам, да? – спросил он.

-Ну конечно, — улыбнулась она.

-Солнышко, — улыбнулся он в ответ. – Приходи сегодня. У нас съемки в клубе

-Приду. Встретишь?

-Встречу.

Она пришла с Соней.

-Почему не сказала, что будешь не одна, я только тебя могу взять с собой, — он увел ее куда-то по коридорам в гримерку.

Соня ушла в зал и, конечно, обиделась. Ее в зал уже не выпустил суровый режиссер. Поэтому она сидела за сценой и пела песни. После длинного дурацкого лета со множеством обид, после странной и непонятной осени она снова ощущала, что он у нее есть.