))))))))))))))

Провалился я как-то в люк. Да не сам, а с машиной. Как щас помню. Была весна. Погода дрянь. Поэтому решил заехать на крытую заправку. Очередь на заправке двигалась бампер в бампер, медленно и печально. И поэтому я не заметил открытого люка, который передняя машина оставила справа от себя. Я плавно въехал правым колесом в люк и услышал
— Бууммм!
От этого бум я перестал дремать и сосредоточено пытался вспомнить ландшафт заправки и примерно на что я попал. Я еще не знал, что я и люк сроднились надолго, но вот этот Бууммм, навевал грустные мысли. Мысли стали бы еще грустнее, если бы я знал что у меня впереди. Но я еще не знал, и прогнав тоску выскочил из машины посмотреть и определить источник буммма. Очередь на заправку плавно обтекала меня, а я все больше наполняясь дурным предчувствием шел к правому переднему колесу.
— Ну мать же его так!,- я увидел люк и в нем колесо. Рядом валялись какие-то веревки, пара монтажных поясов и что то еще, что я не успел рассмотреть, потому, что из под колеса, из темных недр колодца на меня глянула пара глаз и хриплым голосом поинтересовалась
— ну и что за х**я тут происходит? Отпрыгнув от неожиданности в сторону и Иопнувшись об чей-то бампер, я нашел в себе смелость поинтересоваться,
— А ты кто? Из тирады, донесшейся из недр земли следовало, что я, человек нетрадиционной ориентации с плохим зрением, которое я приобрел от постоянных ударов по голове предметом первичного полового признака у мужчин. Что специально для таких, как я, при этом он скрестил дятла с пекинесом, были разложены веревки. Все остальные остались людьми, я почему-то стал самцом черепахи в интересном положении, а теперь, вступив в интимное отношение с колесом, оратор остался без обеда.
— Ндааа, -я присел на корточки над дырою и закурил. Я размышлял, как без потерь поднять машину и сломалось ли там что-нибудь. В задумчивости я докурил сигарету и бросил ее в колодец. В то же мгновение из под земли раздался рев от которого подпрыгнул пистолетчик и водила шестерки, а оранжевая макушка каски начала стремительно подниматься вверх по лестнице.
— Извините,- попросил я прощение у каски. В ответ я услышал новые подробности о гигиене своего рта, а также интимных отношений между сантехником и окурком. Потом последовали перспективы местонахождения окурка на моем теле.
После эпического опуса, Сантехник скрылся в темноте подземелья, а я разозлившись ударил колесо ногой. Я просто ударил. Ну ударил и все! Ну кто же знал, что в протекторе на соплях держался небольшой камешек?! От удара он выскочил и весело полетел вниз. Я замер. Вместе со мной в ожидании страшного замерла Москва. Такое впечатление, что замерло все живое. В этой тишине остановившегося времени камешек радостно, наращивая скорость летел к намеченной цели. Прошло наверно туча времени, как я услышал глухое тук. Это каска радостно приняла друга-камень.
— ЕееееееппооооннаааМАААТЬ!!
Страшный вопль разорвал темноту подземелья и метнувшись в боковые проходы понесся в разные стороны.
— ШОЗОИОПАНАРООООТ!!! новый рев за секунду достиг Кремля и заставил Минина и Пожарского стиснуть зубы. Птицы рванули в разные стороны. Внизу показалась судорожно поднимающаяся по лестнице каска, хозяин которой явно имел цель дружески пообщаться со мной. Он был зол. Поэтому он летел вверх по лестнице, как Ромео к любимой Джульетте. Но то ли он забыл причину, по которой он застрял тут, то ли просто не успел погасить скорость, но взлетев наверх он со всего маху впечатался макушкой в колесо.
— Йоп! крякнул мужик, и каска покинув высокоинтеллектуальную голову, красиво кувыркаясь полетела в темноту. Я даже услышал, как падая, каска разрезала воздух. Раздавшийся с низу оглушительный рев показал мне, что сантехники работают парой. Я человек вежливый, поэтому поинтересовался,
— Не больно? Мой вопрос остался без ответа. Второй сантехник вступил в интимную связь с первым, при этом обещая первого оправить на медицинское обследование с тяжелыми травмами в результате все того же акта. Первый в долгу не остался, но в конце доступно объяснил, кто тому виновен. У меня пересохло во рту и я достал бутылку воды из боковой дверцы. Первый сантехник закончил и закашлялся, видно тяжело ему дается ораторское искусство с ударенной головой.
— Не хотите ли попить? и я протянул сантехнику, трущему ушибленную макушку, открытую бутылку минералки. Ну естественно горлышком вниз.
— Шооозаахууу*няааааа!- его тембру позавидовал бы Тарзан, а Кинг-Конг бы утопился. При этом сантехник выронил разводной ключ.
— ЕЕе*аааать мои худые крылья! Феедя ууууеее*ыыыывааай, клююююч!- сопровождал пояснениями мирный полет ключа ушибленый сантехник.
— Ху*к! Все п***ец ослику!- это был итог приземления ключа. То что последовало, после попадания ключа, не передать словами. Весь словарный речитатив мог уложить половину барышень со слабой психикой на неделю и поспорить с лексиконом боцмана. Такой напор ярости легко бы остановил тайфун и утопил бы авианосец Кеннеди' с полной боевой нагрузкой.
— Ндааа! Пара разъяренных сантехников- это страшная, и не только физическая, сила. Это еще и всплеск неслыханной интеллектуальности, сообразительности и проворства. Рявкнув напарнику вниз, что в ту есть еще один выход наружу, крендель, без каски и со слипшимися волосами так засеменил вниз по лестнице, что *** моряки, признанные покорители трапов, просто шмыгают носами глядя на этого циркача. Всю эту картину наблюдали четыре братка, которые стояли в соседнем потоке и видимо с нетерпением ждали окончания. — Ну чё, брат, переодевайся? Тебя щас разберут так, что никакой хирург обратно не сошьет!
— Ага! Такие волкодавы и бронепоезд вскроют, мля без нагрузок.- тонко пошутил один. Все заржали.
Я прыгнул за руль и с визгом рванул назад. Благо очередь заблаговременно объезжала меня. Я уже почти вырулив, краем глаза заметил, как какой-то лихач, решив объехать всю очередь и попасть к колонке первым, не заметил ловушки и ху*кнулся точно в люк. Выскочил с машины, и с нецензурными криками стал швырять веревки в люк. В 20-ти метрах от заправки приподнялся люк, выпуская наружу 2-хсантехников.
Это были не люди. Это были две торпеды, тупо направленные на выполнение своей миссии. Они приближались, по ходу водила-бедолага, который не знал еще о своей участи, прошелся по их ориентации и умственным способностям. Лица сантехников изменились в каменные, а кулаки еще крепче сжали сантехнические принадлежности внушительной комплектации. Братки задохнулись от смеха, из их джипа слышалось сдавленное хрюканье. Водила всё больше расходился. Я старался, как мог увеличить дистанцию. — Это ты?- еле слышно выдавил тому водиле облитый король говна и пара'.
— Х*ли тыкаешь! Пооткрывали, мля свои норы, так хоть обозначили бы ***. Всё мужики, вы на ремонт тачки устроились. Даже если свои каски и ключи , мля продадите, хрен хватит. Уроды желтожилеточные!
Второй сантехник, внимая этой тираде, закипал. Потом ни слова не говоря, подошел к машине и начал ключом приводить ее в состояние металлолома. К нему подключился первый. Водила вообще впал в прострацию. На заправке остановилось все. Когда они закончили, невозможно было определить нетолько марку машины, а цвет.
— Все, п***ц! Иду работать в библиотеку. Там люков нет.- сказал второй, и сдирая жилет, пошел куда-то..

Ездили наши нейрохирурги в Японию типа опыту набираться. Привезли оттуда видеокассету со съемкой операции. Сами у себя до этого засняли такую же операцию и хотели японцам показать, но сильно застеснялись и привезли назад. Мне довелось увидеть обе кассеты.
Итак: Япония. Огромное, тонущее во мраке помещение, в центре залитый светом операционный стол, сверху, как в космическом корабле, нависают всякие агрегаты в чехлах. Маленькие безмолвные люди в зеленом упаковывают больного в стерильные простыни, бритую башку заклеивают особой стерильной пленкой. Медленно. Аккуратно.
Тишина такая, что я думала звук отключен, а там оказывается до того дошли, что на операцию специально приходит еще один хирург, который не оперирует, а только медсестрам шепотом подсказывает, какой инструмент подавать. Хирург каким-то супер-пупер электронным скальпелем делает надрез, тут же ассистенты супер-пупер отсосиком убирают кровь, клипсами зажимают края раны. Постепенно обнажается череп. Завораживает.
Смена состава. Сверху подают агрегат, который оказывается супер-пупер дрелью на штативе: огромная дура с маленьким сверлом на конце. Доктор направляет, дрель тихо жужжит и, видать, сама все делает. Долго. Надоедает. Проматываю.
Так, все еще сверлит. Проматываю. Сверлит. Ладно, я не специалист, проматываю все. В конце больной, как умирающий лебедь, вяло смотрит в камеру. Спасли, ладушки.
Россия. Задристанный кафель. Ноги в бахилах. Таз с обрывками бинтов и ваты (голоса: Сема, б«я, ты куда камерой тычешь? Башку снимай! Маш, а ты тушенку купила? А Клавка уже уносит! С»ки, почему нога дергается? Иди на х«р, щас уснет!).
Бритая башка, на которой зеленкой лихо намалевана окружность (голоса: я, б»я, говорю — нога дергается! Ой,… б твою, где нога и где ты? Режь давай, до ночи не разгребемся! А где Клавка-то? Я деньги принесла, а она где? Не бери: г«вно, а не тушенка!).
Под кожу надувают новокаин из шприца, бзыкают скальпелем и быстренько отслаивают скальп — видна кость (голоса: а я, главное, аккумулятор домой припер и забыл про него! Завожу-завожу… Нет, Люська замуж вышла только в марте!
»Отвечаю, там пузо уже выше носа было! Дрель! Б«я опять заело… Михалыч, тут вот подкрути… Да… Ой!.. Ага!» Хирург берет дрель. Э-э-э… коловоротик с винтом — таким в мезозое кокосы сверлили. Доктор крутит ручку: дрррынь! дрррынь! дрррынь! Три дырки в черепе! (В этом месте я начинаю ржать.) Доктор, посвистывая, орудует пилкой, и голоса, голоса…
Короче, японцы делают первый надрез — наши уже вовсю копаются в мозгах.
В конце больной с замотанной башкой сидит в трениках на койке и со здоровым гоготом показывает в камеру большой палец.
Доктор извиняющимся тоном грустно объясняет:
— Ну и как это людям показывать? Мало того, что черт-те чем, черт-те где, в пять раз быстрее, так еще и выживаемость на 6% больше!!!