The Book. 3. Дом. Часть 1
Дом
А вот я всегда тряслась над тем, чтобы не издать лишнего звука, если вдруг кто-то спит, если кто-то чем-то занят. Я очень внимательна ко всем этим мелочам. Я не люблю создавать шум. Но кроме меня, никто больше так не делал. Ну, почти никто. На земле тогда было лишь одно волшебное место. Иногда я приезжала туда, чтобы отдохнуть от всех, спрятаться, переждать. Хозяин у этого рая тоже был, но он все понимал и никогда не мешал, был тих и незаметен, или вообще оставлял меня одну. Лишь иногда его присутствие угадывалось по неожиданному и нежданному потоку нежности или красивым мелодиям его гитары. Мой первый в жизни переезд происходил в два захода и ужасно запутанно. В первый раз я приехала в Москву на свой собственный концерт и заодно привезла туда часть вещей. Остановилась я у своего друга, который как раз и жил в том самом маленьком островке тишины, куда я иногда сбегала. Он не смог встретить меня на вокзале, и приехавшая вместе со мной Олеся помогла мне отнести вещи в камеру хранения. Володя обещал помочь забрать их вечером, потому что днем его в Москве не было. Оказалось, что находился он в Подмосковье на автодроме Мячково, где должен был быть концерт группы У., с которой он тогда играл. Мы с Олесей даже не успели нагуляться по солнечному Арбату, как Володя позвонил мне и сказал, что забирает меня прямо туда вместе с вещами. На Павелецкий за мной его привез директор группы Максим, который обожал приезжать на этот вокзал ради какого-то киоска с пирожками. В полдень мы погрузили мои вещи и поехали в Мячково, конечно же, предварительно заглянув в киоск, где Максим купил огромный пакет пирожков. Ехали мы долго. Я сидела на заднем сиденье просторного минивена, смотрела на странные дома Волгоградского проспекта. На мне были черные бусы, которые блестели на солнце, а у меня были волосы цвета темный шоколад. В душе я все еще оставалась блондинкой. Я пыталась осознать, что переезжаю в Москву и становлюсь взрослой. Тот день я провела отдыхая в гостинице, поедая пирожки вместе с музыкантами, болея за наших на автодроме и, конечно, слушая концерт хорошей группы. Наши победили, концерт закончился, а мы поехали домой, на этот раз с барабанщиком группы. Таким сложным путем половина моих вещей была доставлена в Москву. Второй раз я приехала через неделю. Обратного билета теперь у меня не было. Володя встретил меня и помог довезти вторую половину вещей к себе на Речной. Именно это место стало моим перевалочным пунктом между родным и новым домом. Здесь пахло уютом, было много гитар и пластинок. Уезжать отсюда не хотелось, но я не могла здесь оставаться, ведь это был не мой дом. Следующая квартира моим домом тоже и не стала. Двушку в Бибирево я сняла с тремя девушками: Оксаной из Узбекистана, Светой, которая была сестрой моей одногруппницы, и Женей, которая была моей знакомой по чату Земфиры. Оксаны дома почти не было, она работала в такси и в редкие моменты нахождения дома спала. Женя жила со мной в одной комнате и, если не придираться, была в общем-то ничего. Света с маниакальной настойчивостью искала себе мужчину. У нее прямо идея фикс была – найти. Однажды она позвонила и сказала, что придет с гостями. Мы прибрались и стали ждать. Она привела двух откровенных гопников в спортивных штанах, туфлях и характерных кепочках, которых мы с Женей напоили чаем и чудесно поглумились над их недалекостью. Когда они ушли, Света рассказала, что познакомилась с ними по пути домой, а мы, такие нехорошие, все испортили. И как же ей дальше искать-то? «Ну вот я смотрю на них в метро…» — рассуждала она. О том, что искать надо хотя бы не в метро, Света не догадывалась. Еще Света постоянно чудила – например, ставила чайник на керамическую варочную поверхность и включала ее, ставила огромную кастрюлю кипящей воды под розетки, в результате чего они плавились, и думала, что камеры наблюдения, которые установлены у нее на работе для того, чтобы следить за сотрудниками, принадлежат ФСБ. Девочки устраивали полнейший детский сад в плане уборки вплоть до графиков дежурств. Я же убирала тогда, когда видела грязь, но если не сделала что-то сиюминутно в «свой день», на меня тут же выливался шквал гнева от обеих. Конечно, как и многие в то время, я прилежно вела ЖЖ и, конечно, я записывала туда все странности своей жизни. Один раз я разрешила воспользоваться своим компьютером, и это вошло у них в привычку. Я заставала за своим ноутбуком даже каких-то левых людей, пришедших в гости. Конечно же, у девочек хватило ума влезть и в закрытые записи моего ЖЖ, абсолютно бесцеремонно, под моим аккаунтом, и прочитать все о себе. Или у Жени, имевшей доступ к моим закрытым записям, хватило ума рассказать обо всем Свете. В общем, они все прочли. К слову, ничего плохого я о них не писала. Просто как есть. Про гопников, про чайник, про розетки — абсолютные бытовые приключения. Но когда я однажды вернулась домой, меня ждал скандал. Света кричала, что я опозорила ее на весь свет, ведь ее на работе прослушивает ФСБ и теперь ее вообще уволят. «Ведь теперь ВЕСЬ ИНТЕРНЕТ знает!» Я была в шоке, поскольку такую дуру видела впервые. Даже сейчас я решила изменить ей имя, чтобы больше не вгонять в паранойю бедную девочку (мало ли, снова прочитает). Оксана, которая у нас была ответственной за съем квартиры, поверила не мне, а девочкам (о чем, конечно же, потом спустя месяцы жалела и извинялась), и мы с ней тихо и мирно решили, что я уеду, как только смогу. Я закрылась в комнате и суматошно искала новую квартиру, понимая, что уехать надо сегодня же. Конечно, я не могла найти ее так быстро, поэтому снова попросилась на Речной вокзал в мой маленький рай. Мой друг Володя снова спас меня и посмеялся над ситуацией. «А чего еще ты ожидала от Жени?» — спросил он. Вскоре я нашла девочку Олю, которая искала соседку в двушку на Преображенской площади и в тот же день поехала к ней в гости. Дальше все было настолько идеально, что я никак не могла понять, а в чем же подвох? Большая новостройка с уютной квартирой, в которой до этого еще никто не жил. Оля подбирала соседку также, как подбирала персонал у себя на работе. Собеседование было долгим и мучительным. Мне здесь все нравилось, особенно то, что на работу можно было ходить пешком или ездить на любимых трамваях. Последним и решающим вопросом Оли было: «Откуда ты?» Мой ответ решил все, потому что и Оля, и Наташа тоже были из Воронежа. Мне разрешили переезжать 1 июня. На календаре было 29 мая, и надо было прожить всего три ночи. Описывать Оле ситуацию я не стала, хотя сейчас понимаю, что, зная о ней, она разрешила бы мне въехать сегодня же. Тем не менее в тот вечер в Бибирево я не поехала, на Речной вокзал — тоже, мы с Олей тут же устроили вечеринку на кухне, а с утра я пешком пошла на работу. После долгого рабочего дня я отправилась на концерт Володи, где встретила Женю. «Ты куда пропала? Мы волнуемся вообще-то», — сказала она. «Вы волнуетесь?», — я засмеялась и ушла. Ночью я отправила Оксане смс, что завтра приеду за вещами и жить им станет легче и веселее. Я выбрала время, когда дома никого не будет, и приехала собирать вещи. Раковина этих чистюль была напрочь забита грязной посудой. Я вызволила оттуда свои ложки и ножи, сложила вещи и запаниковала – их было слишком много, просто умопомрачительно много, и я не понимала, как я смогла перевезти сюда все это вместе с моей подругой Марго с Речного вокзала на метро в два захода. Вскоре в дверь позвонили. Мой знакомый фотограф Саша, которого я тоже встретила на вчерашнем концерте, приехал помочь. Мы погрузили все сумки в желтое такси и отправились в квартиру на Преображенской площади. Почти на целый год я обрела дом! Оля была полной моей противоположностью. Целеустремленная карьеристка с четкими планами на будущее против меня — творческой растяпы, которая допускала оставить в кошельке до зарплаты 70 рублей. В нашей комнате был всего один диван, а у меня был матрас, привезенный из Бибирево, который я каждый день обещала себе расстелить завтра. Так он и пролежал весь год на балконе. Когда вечерами я засиживалась в интернете на кухне, Оля жалобно звала меня, потому что говорила, что спать без меня не может. Во второй комнате жила Наташа. Невероятно добрая, взрослая и также, как и Света, мечтающая найти мужчину и скорее выйти замуж. Она работала детским врачом в страховой компании, ела по утрам соленую рыбу и привозила из Воронежа картошку. Наши мамы работали вместе. От Наташи мы получили три сюрприза: Ярика, мушек-дрозофил и пиявок. Дрозофил было какое-то невероятное количество, и когда с кухни они начали постепенно перемещаться в нашу с Олей комнату, мы твердо решили – искать! Первым делом мы подумали на Наташин чайный гриб, который мы однажды чуть не уничтожили выставив на балкон, потому что он вонял и малоприятно выглядел. Наташа тогда так разгневалась, что теперь трогать его мы побоялись, но проверили. Потом мы нашли за холодильником пакет умирающего винограда, но и он не был виновен. А мушек тем временем было уже за миллион. Наташа как будто бы даже радовалась им, а Оля сидела и злобно размахивала полотенцем за ужином. Начитавшись Википедии (оказывается, самки мушек-дрозофил откладывают до 400 яиц в день и добывают пищу, а у самцов просто черное брюшко и имеется фаллос), мы с Ольгой все силы бросили на борьбу с ними. Мы не оставляли им ни капли воды и ни капли еды. Наташа, правда, все время опять подкладывала, что наводило нас на мысль о лишении пищи и ее тоже. Наконец, в один прекрасный день мы нашли в самой дальней полке пакет с гниющей картошкой из Воронежа, в которой просто кишели и рождались на глазах новые дрозофилы. *** была окончена. А однажды Наташа пришла домой с питомцами. — Представляешь, прихожу я к врачу, спрашиваю, сколько стоит процедура лечения пиявками, а она мне такую цену назвала, что я чуть в обморок не упала. Но я же сама врач, а та все делала неправильно. Я подумала, что лучше сама справлюсь, пошла в аптеку и… Смотри, какие хорошенькие, — Наташа протянула мне банку с жирненькими пиявками. — Оле не показывай, — только и смогла промолвить я. – Она этого не переживет. И следи, чтобы не сбежали. Однажды вечером я зашла к Наташе в комнату и увидела ее лежащей на диване в компании пиявок, мирно посасывающих ее живот. А потом мы с Олей наблюдали, как она проследовала в ванную. В одной руке Наташа держала тарелку с пиявками, а в другой соль и вилку. Мы с Ольгой переглянулись и подняли брови. «Нет, я их не ела! – сказала Наташа. – Вы разве не знаете? Кровь, которую высасывают из тебя пиявки, очень полезна. Из нее можно потом маски делать для волос и для лица». Мы с Олей снова переглянулись. «Посмотрите, какие у меня волосы! – Наташа взмахнула своей ярко-рыжей шевелюрой. – Чтобы они отдали все, что высосали, их надо посолить. Вот и все». В один прекрасный день Оля позвонила мне, когда я была в пути с работы. — У нас тут ЧП, — тихо сказала она. – Заходи осторожно и не пугайся. — Что случилось? — Пиявки сбежали. Пол в коридоре был в полосках крови. По углам валялись мертвые пиявки, потому что спасти удалось не всех. -Ты точно их пересчитала? – спросила я. – Сколько их было? -Пятнадцать, -ответила грустная Наташа. Как-то раз у нас дома появился мужчина. Он пришел как-то вечером с Наташей, принес с собой свою личную кружку и спортивные штаны с лампасами, а нам с Ольгой, избалованным трюфелями и Рафаэлло, мужчина подарил килограмм конфет «Ласточка». Звали его Ярослав, он был 2 метра ростом, напоминал героя советских фильмов, и утром сказал нам: «Ну, дороГие, до вечера!» Что очень нас насторожило и означало, что увидимся мы еще не раз.
Оказалось, что это ученый из Воронежа, который изобрел какую-то «думающую руку». Этакий протез, который принимает сигналы из головного мозга. И теперь Ярик ездил со своей рукой по всяческим конференциям и останавливался у нас. А Наташа не оставляла надежд о мужчине мечты. Вечером Ярик вернулся и привез нам с Ольгой конфеты «Буревестник». Потрясающий мужчина.
Большую часть своей жизни я прожила в одной квартире. В детстве я смотрела в окно на переезжающих людей и тихонько завидовала им. Переезд куда-то еще казался мне удивительным приключением.
С другой стороны, я не понимала, как можно покинуть то место, в котором прожил всю жизнь. Думать об этом было тяжело, даже слезы на глаза наворачивались, хотя таких перспектив никогда не предвиделось.
Но однажды этот день настал. Это был полностью мой выбор. Я бросала не только дом, но и город. С этого момента слово «дом» стало чем-то ускользающим и трудноуловимым.
Хоть я и любила свой дом, хоть у меня была своя комната, у меня почти не было возможности заниматься своими делами, учиться и вообще что-то делать. И нигде после ее тоже не было.
Дома за 24 года так и не научились понимать, что я могу быть занята, и что мне все-таки надо доделать до конца что-то свое прежде, чем сломя голову нестись исполнять их просьбы. Что не надо каждые три минуты открывать дверь в мою комнату и что-то говорить мне. Мне казалось, что нет ни капли уважения к моим занятиям, увлечениям. Ни у кого. Я писала песни по ночам, когда все спали. Только так я могла записать все одним дублем, только так меня никто не прерывал. Но петь приходилось тихо и несмело. Почему-то всем было дело только до себя.А вот я всегда тряслась над тем, чтобы не издать лишнего звука, если вдруг кто-то спит, если кто-то чем-то занят. Я очень внимательна ко всем этим мелочам. Я не люблю создавать шум. Но кроме меня, никто больше так не делал. Ну, почти никто. На земле тогда было лишь одно волшебное место. Иногда я приезжала туда, чтобы отдохнуть от всех, спрятаться, переждать. Хозяин у этого рая тоже был, но он все понимал и никогда не мешал, был тих и незаметен, или вообще оставлял меня одну. Лишь иногда его присутствие угадывалось по неожиданному и нежданному потоку нежности или красивым мелодиям его гитары. Мой первый в жизни переезд происходил в два захода и ужасно запутанно. В первый раз я приехала в Москву на свой собственный концерт и заодно привезла туда часть вещей. Остановилась я у своего друга, который как раз и жил в том самом маленьком островке тишины, куда я иногда сбегала. Он не смог встретить меня на вокзале, и приехавшая вместе со мной Олеся помогла мне отнести вещи в камеру хранения. Володя обещал помочь забрать их вечером, потому что днем его в Москве не было. Оказалось, что находился он в Подмосковье на автодроме Мячково, где должен был быть концерт группы У., с которой он тогда играл. Мы с Олесей даже не успели нагуляться по солнечному Арбату, как Володя позвонил мне и сказал, что забирает меня прямо туда вместе с вещами. На Павелецкий за мной его привез директор группы Максим, который обожал приезжать на этот вокзал ради какого-то киоска с пирожками. В полдень мы погрузили мои вещи и поехали в Мячково, конечно же, предварительно заглянув в киоск, где Максим купил огромный пакет пирожков. Ехали мы долго. Я сидела на заднем сиденье просторного минивена, смотрела на странные дома Волгоградского проспекта. На мне были черные бусы, которые блестели на солнце, а у меня были волосы цвета темный шоколад. В душе я все еще оставалась блондинкой. Я пыталась осознать, что переезжаю в Москву и становлюсь взрослой. Тот день я провела отдыхая в гостинице, поедая пирожки вместе с музыкантами, болея за наших на автодроме и, конечно, слушая концерт хорошей группы. Наши победили, концерт закончился, а мы поехали домой, на этот раз с барабанщиком группы. Таким сложным путем половина моих вещей была доставлена в Москву. Второй раз я приехала через неделю. Обратного билета теперь у меня не было. Володя встретил меня и помог довезти вторую половину вещей к себе на Речной. Именно это место стало моим перевалочным пунктом между родным и новым домом. Здесь пахло уютом, было много гитар и пластинок. Уезжать отсюда не хотелось, но я не могла здесь оставаться, ведь это был не мой дом. Следующая квартира моим домом тоже и не стала. Двушку в Бибирево я сняла с тремя девушками: Оксаной из Узбекистана, Светой, которая была сестрой моей одногруппницы, и Женей, которая была моей знакомой по чату Земфиры. Оксаны дома почти не было, она работала в такси и в редкие моменты нахождения дома спала. Женя жила со мной в одной комнате и, если не придираться, была в общем-то ничего. Света с маниакальной настойчивостью искала себе мужчину. У нее прямо идея фикс была – найти. Однажды она позвонила и сказала, что придет с гостями. Мы прибрались и стали ждать. Она привела двух откровенных гопников в спортивных штанах, туфлях и характерных кепочках, которых мы с Женей напоили чаем и чудесно поглумились над их недалекостью. Когда они ушли, Света рассказала, что познакомилась с ними по пути домой, а мы, такие нехорошие, все испортили. И как же ей дальше искать-то? «Ну вот я смотрю на них в метро…» — рассуждала она. О том, что искать надо хотя бы не в метро, Света не догадывалась. Еще Света постоянно чудила – например, ставила чайник на керамическую варочную поверхность и включала ее, ставила огромную кастрюлю кипящей воды под розетки, в результате чего они плавились, и думала, что камеры наблюдения, которые установлены у нее на работе для того, чтобы следить за сотрудниками, принадлежат ФСБ. Девочки устраивали полнейший детский сад в плане уборки вплоть до графиков дежурств. Я же убирала тогда, когда видела грязь, но если не сделала что-то сиюминутно в «свой день», на меня тут же выливался шквал гнева от обеих. Конечно, как и многие в то время, я прилежно вела ЖЖ и, конечно, я записывала туда все странности своей жизни. Один раз я разрешила воспользоваться своим компьютером, и это вошло у них в привычку. Я заставала за своим ноутбуком даже каких-то левых людей, пришедших в гости. Конечно же, у девочек хватило ума влезть и в закрытые записи моего ЖЖ, абсолютно бесцеремонно, под моим аккаунтом, и прочитать все о себе. Или у Жени, имевшей доступ к моим закрытым записям, хватило ума рассказать обо всем Свете. В общем, они все прочли. К слову, ничего плохого я о них не писала. Просто как есть. Про гопников, про чайник, про розетки — абсолютные бытовые приключения. Но когда я однажды вернулась домой, меня ждал скандал. Света кричала, что я опозорила ее на весь свет, ведь ее на работе прослушивает ФСБ и теперь ее вообще уволят. «Ведь теперь ВЕСЬ ИНТЕРНЕТ знает!» Я была в шоке, поскольку такую дуру видела впервые. Даже сейчас я решила изменить ей имя, чтобы больше не вгонять в паранойю бедную девочку (мало ли, снова прочитает). Оксана, которая у нас была ответственной за съем квартиры, поверила не мне, а девочкам (о чем, конечно же, потом спустя месяцы жалела и извинялась), и мы с ней тихо и мирно решили, что я уеду, как только смогу. Я закрылась в комнате и суматошно искала новую квартиру, понимая, что уехать надо сегодня же. Конечно, я не могла найти ее так быстро, поэтому снова попросилась на Речной вокзал в мой маленький рай. Мой друг Володя снова спас меня и посмеялся над ситуацией. «А чего еще ты ожидала от Жени?» — спросил он. Вскоре я нашла девочку Олю, которая искала соседку в двушку на Преображенской площади и в тот же день поехала к ней в гости. Дальше все было настолько идеально, что я никак не могла понять, а в чем же подвох? Большая новостройка с уютной квартирой, в которой до этого еще никто не жил. Оля подбирала соседку также, как подбирала персонал у себя на работе. Собеседование было долгим и мучительным. Мне здесь все нравилось, особенно то, что на работу можно было ходить пешком или ездить на любимых трамваях. Последним и решающим вопросом Оли было: «Откуда ты?» Мой ответ решил все, потому что и Оля, и Наташа тоже были из Воронежа. Мне разрешили переезжать 1 июня. На календаре было 29 мая, и надо было прожить всего три ночи. Описывать Оле ситуацию я не стала, хотя сейчас понимаю, что, зная о ней, она разрешила бы мне въехать сегодня же. Тем не менее в тот вечер в Бибирево я не поехала, на Речной вокзал — тоже, мы с Олей тут же устроили вечеринку на кухне, а с утра я пешком пошла на работу. После долгого рабочего дня я отправилась на концерт Володи, где встретила Женю. «Ты куда пропала? Мы волнуемся вообще-то», — сказала она. «Вы волнуетесь?», — я засмеялась и ушла. Ночью я отправила Оксане смс, что завтра приеду за вещами и жить им станет легче и веселее. Я выбрала время, когда дома никого не будет, и приехала собирать вещи. Раковина этих чистюль была напрочь забита грязной посудой. Я вызволила оттуда свои ложки и ножи, сложила вещи и запаниковала – их было слишком много, просто умопомрачительно много, и я не понимала, как я смогла перевезти сюда все это вместе с моей подругой Марго с Речного вокзала на метро в два захода. Вскоре в дверь позвонили. Мой знакомый фотограф Саша, которого я тоже встретила на вчерашнем концерте, приехал помочь. Мы погрузили все сумки в желтое такси и отправились в квартиру на Преображенской площади. Почти на целый год я обрела дом! Оля была полной моей противоположностью. Целеустремленная карьеристка с четкими планами на будущее против меня — творческой растяпы, которая допускала оставить в кошельке до зарплаты 70 рублей. В нашей комнате был всего один диван, а у меня был матрас, привезенный из Бибирево, который я каждый день обещала себе расстелить завтра. Так он и пролежал весь год на балконе. Когда вечерами я засиживалась в интернете на кухне, Оля жалобно звала меня, потому что говорила, что спать без меня не может. Во второй комнате жила Наташа. Невероятно добрая, взрослая и также, как и Света, мечтающая найти мужчину и скорее выйти замуж. Она работала детским врачом в страховой компании, ела по утрам соленую рыбу и привозила из Воронежа картошку. Наши мамы работали вместе. От Наташи мы получили три сюрприза: Ярика, мушек-дрозофил и пиявок. Дрозофил было какое-то невероятное количество, и когда с кухни они начали постепенно перемещаться в нашу с Олей комнату, мы твердо решили – искать! Первым делом мы подумали на Наташин чайный гриб, который мы однажды чуть не уничтожили выставив на балкон, потому что он вонял и малоприятно выглядел. Наташа тогда так разгневалась, что теперь трогать его мы побоялись, но проверили. Потом мы нашли за холодильником пакет умирающего винограда, но и он не был виновен. А мушек тем временем было уже за миллион. Наташа как будто бы даже радовалась им, а Оля сидела и злобно размахивала полотенцем за ужином. Начитавшись Википедии (оказывается, самки мушек-дрозофил откладывают до 400 яиц в день и добывают пищу, а у самцов просто черное брюшко и имеется фаллос), мы с Ольгой все силы бросили на борьбу с ними. Мы не оставляли им ни капли воды и ни капли еды. Наташа, правда, все время опять подкладывала, что наводило нас на мысль о лишении пищи и ее тоже. Наконец, в один прекрасный день мы нашли в самой дальней полке пакет с гниющей картошкой из Воронежа, в которой просто кишели и рождались на глазах новые дрозофилы. *** была окончена. А однажды Наташа пришла домой с питомцами. — Представляешь, прихожу я к врачу, спрашиваю, сколько стоит процедура лечения пиявками, а она мне такую цену назвала, что я чуть в обморок не упала. Но я же сама врач, а та все делала неправильно. Я подумала, что лучше сама справлюсь, пошла в аптеку и… Смотри, какие хорошенькие, — Наташа протянула мне банку с жирненькими пиявками. — Оле не показывай, — только и смогла промолвить я. – Она этого не переживет. И следи, чтобы не сбежали. Однажды вечером я зашла к Наташе в комнату и увидела ее лежащей на диване в компании пиявок, мирно посасывающих ее живот. А потом мы с Олей наблюдали, как она проследовала в ванную. В одной руке Наташа держала тарелку с пиявками, а в другой соль и вилку. Мы с Ольгой переглянулись и подняли брови. «Нет, я их не ела! – сказала Наташа. – Вы разве не знаете? Кровь, которую высасывают из тебя пиявки, очень полезна. Из нее можно потом маски делать для волос и для лица». Мы с Олей снова переглянулись. «Посмотрите, какие у меня волосы! – Наташа взмахнула своей ярко-рыжей шевелюрой. – Чтобы они отдали все, что высосали, их надо посолить. Вот и все». В один прекрасный день Оля позвонила мне, когда я была в пути с работы. — У нас тут ЧП, — тихо сказала она. – Заходи осторожно и не пугайся. — Что случилось? — Пиявки сбежали. Пол в коридоре был в полосках крови. По углам валялись мертвые пиявки, потому что спасти удалось не всех. -Ты точно их пересчитала? – спросила я. – Сколько их было? -Пятнадцать, -ответила грустная Наташа. Как-то раз у нас дома появился мужчина. Он пришел как-то вечером с Наташей, принес с собой свою личную кружку и спортивные штаны с лампасами, а нам с Ольгой, избалованным трюфелями и Рафаэлло, мужчина подарил килограмм конфет «Ласточка». Звали его Ярослав, он был 2 метра ростом, напоминал героя советских фильмов, и утром сказал нам: «Ну, дороГие, до вечера!» Что очень нас насторожило и означало, что увидимся мы еще не раз.
Оказалось, что это ученый из Воронежа, который изобрел какую-то «думающую руку». Этакий протез, который принимает сигналы из головного мозга. И теперь Ярик ездил со своей рукой по всяческим конференциям и останавливался у нас. А Наташа не оставляла надежд о мужчине мечты. Вечером Ярик вернулся и привез нам с Ольгой конфеты «Буревестник». Потрясающий мужчина.
Комментарии
Кесслер Марина
3 ребенка
действительно… потрясающий)))) думающий))))
Быданцева Юлия
1 ребенок
😜Ой Вера!!! Спасибо)) От души похихикала )))Ностальгия!!! Прям вспомнила 2 года в общяге) Гору немытой посуды в общих раковинах( где еще и умываться нужно было), график уборки)))( который никто не соблюдал, кроме меня и моей Ленки ))) Были и Светки и Оли и Наташа тоже была)))) ( все лечила отварами!!!)( мы даже ее травы думали покурить!!😉
Елена
1 ребенок
Ох, читала первые абзацы и думала, что про меня написано) Только что песен я ночами не писала, нет таланта. Особенно раздражало, когда входили в мою комнату. Просто так, посмотреть в окно, например)За 4 года жизни по общагам (а их было 3) каких только соседок по комнате или корпусу у меня не было)) И почему-то их «любови» всегда становились моей отдельной головной болью. Например, Серёжа, друг Марины, который мог стряхнуть плесень из кружки в раковину и тут же заварить в ней чай (не споласкивая). Эта Марина, кстати, в итоге вышла за него замуж. Добра им)) Эх, навалились воспоминания))Вера, спасибо тебе за твои рассказы!
Анастасия Корякина
2 ребенка
хахаха хорошо написано, давай дальше, а про какие картинки говорили? Видимо я чего то пропустила
Юлия
1 ребенок
Прикольно)👍