Независимая. Часть 9.

Ася снимала в прихожей сапоги, когда туда вылетела будущая свекровь с криками:

— Агааа! Явилась, прoшмaндoвка! Ишь хорошо устроилась! Моего сына за нос водишь, женить на себе хочешь… а сама траxaeшься направо и налево! Прописку московскую хочешь, дрянь, да? Или на мою квартиру губёшки раскатала???

Девушка не понимала что происходит, она настолько не ожидала услышать подобное в свой адрес, что даже не нашлась, что ответить. Тут из кухни вышел Костя и Ася кинулась к нему на шею, ища поддержки, но он лишь оттолкнул её.

— Мамочка, успокойся! Я сам разберусь.

Его синие глаза, обычно живые и добрые, сегодня выглядели как грозовое небо — они метали молнии.

— Ася, отдай ключи и уходи. Всё, прощай.

— Что? Почему? Что случилось??? О чем ты говоришь?

— Я все знаю! ЗНАЮ! — заорал он, оттолкнув девушку.

— Знаешь что?

— Всё! Я знаю про тебя с Пашкой, я вас видел!

У Аси в голове пронеслась картинка, как несколько месяцев назад пьяный Паша прижимал её к стене и признавался в любви. Ей стало противно от самой себя.

— Что ты видел?

— Видел, как вы пришли сюда в обнимку! Видел, как нежно прощались! Видел, как ты влюбленно смотрела ему в след… ВСЁ видел! Ты вообще была на работе или ты из его постели ко мне пришла, девочку из себя строить?

— Что ты несешь?! Мы столкнулись на остановке и он проводил меня, вот и всё.

— Как я мог быть таким идиотом?

— Кость, я люблю тебя! С Пашкой ничего не было! И ни с кем, никогда! — Ася подошла к нему, обняла и прижалась всем телом. — Ты думаешь мне ничего не хочется? Я не живая? Что мне сделать, чтоб доказать, что я тебя люблю?

— Ничего… — Костя устало опустился на пол. — И мама вас видела. И слышала. Вы говорили, что любите друг друга. Скажешь этого не было???

— Отчасти… — смутилась Ася.

— Как это отчасти?

— Это он, понимаешь, ОН говорил, что любит меня! Он и раньше это говорил! Но я и сейчас, и раньше, отвечала ему, что люблю тебя, что мне никто больше не нужен… Только ты, Костик, милый, Костя...

— Уходи… я не хочу тебя видеть. Уходи.

Ася заплакала, но больше не проронила ни слова — гордо одела свои скользкие сапоги и пошла в общежитие. Она плакала всю дорогу и ей было плевать, что люди вокруг смотрят на неё, как на больную. Ей было плевать, что у неё обветрились щеки и губы. Она не понимала, как из-за такой ерунды могут рухнуть такие отношения. Брак для неё было святое понятие, ей хотелось выйти замуж за любимого парня, отдаться ему в первую брачную ночь и жить всю жизнь вместе, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит. Она не признавала разводов и всем говорила, что никогда не разведется с тем, за кого выйдет замуж...