Моя история. Часть четырнадцатая. Бледная с косой.

Мама нутром почуяла, что мне, наконец, улыбнулась судьба. Она спросила, что со мной происходит. И я всё рассказала, как есть. В принципе, она и раньше знала о нашем общении, но не думала, что всё так завертится. Она спросила о его возрасте, ничего не сказала, не осуждала, наверное, по-женски поняла и в душе радовалась за меня.

Время шло, я не могла ходить по грешной земле, я парила над ней, смотря на всех свысока! Мне было так хорошо, я так растворялась в своей эйфории, что не видела ничего вокруг!

И да, такого секса, как с ним, у меня не было никогда. Он нашёл все ключики от моего тела, ему было важно, чтобы я получала удовольствие (и да, оргазма у меня до него не было)! Он учил меня любить и принимать его и себя такими, какие мы есть, ваял, как податливую глину, и я сама была рада превращаться рядом с ним в изысканную вазу — творение Мастера.

Каждая минута с ним заставляла моё сердце колотиться, как птицу, попавшуюся в западню — западню, из которой не хотелось освобождаться.

14 января утром я собиралась на практику в больнице, когда в комнату вошёл отец. Я стояла к нему спиной и расчесывала волосы, он подошёл ко мне и тихо сказал:
— Бабушка умерла.
Я повернулась к нему, все ещё не понимая, что происходит, а он крепко обнял меня и заплакал. Я никогда не видела его таким.
Я не плакала. Просто позвонила однокурсницам и предупредила, что уезжаю. Собрала вещи, съездила за билетами, мама тем временем собрала таблетки для отца и аппарат для измерения давления, позвонила на его работу, всё уладила с отъездом… Я пришла к Роме, кинулась ему на шею, все рассказала и расплакалась. Он поддержал меня, как никто, успокоил… И мы с отцом уехали.

Зима была холодной, а в Сибири было ещё холоднее, -40 — нормальное явление. Я не помню, как, но мы добрались до деревни. Помню, постоянно измеряла давление отцу и давала таблетки. Всё ещё не проронила ни слезинки — знала, что отец держится только благодаря мне. Я увидела дедушку — он словно постарел лет на пять. Потянулась обнять его, но он остановил меня жестом руки. Я села рядом, мы молчали, не зная, что сказать.

Приехала Люда — бабушкина сестра, ревущая на весь дом. Я что-то готовила, она причитала — так прошёл вечер. Завтра похороны.

Я не решилась посмотреть на бабушку. Всё новые люди приходили, плакали, причитали, жалели меня. Но отчего-то меня это только злило.
Я не поехала на кладбище, а пошла помогать в столовой. И только когда увозили бабушку, я, наконец, разрыдалась, обняв отца.

Я чувствовала, что он тяжело переживал всё и долго отходил. Через месяц съездил проведать деда. Очень хотел забрать его к нам, но тот желал жить в деревне. Всё говорил: «Вот весной посажу огород, а во дворе цветы, Клава любила цветы».

Но этим планам не суждено было воплотиться.


Продолжение будет.