часть5 - о любви

Как-то и мне довелось испытать ухаживания по-тикански. Решив, что мое ''но''- это следствие незнания испанского мучачо средь бела дня приступил к жарким облапываниям моего туловища прямо на пляже, но, встретив хук справа, попытался познакомиться и пригласить выпить пива. Сын недоуменно тянул меня за купальник:

— мам, а это кто?

-не знаю, Солнце, но проблемы с полицией нам не нужны — убью ж его, нафиг. Пошли от сюда лучше.

В спину неслось непонимающее коряво-английское:- ты, я, делать секс, делать красивый чилдрен...

Однако, приближалась весна, март — коты не миновали и меня..

И все это хорошо: и пятки над землей, и бабочки в животе, и крылья-, но ведь безответно же, я ж по-другому не умею, так, Шоб взаимно-то.

Да, и такойже нищий нелегал, как мы ав роли об/екта… Репертуар сына к Мерри-попкинсным речетативам пополнился тоскливыми ,, огнями над Саратовым,, и ,, цветущей калиной, э в моем завывании.

Через несколько дней он сказал:- хватит, больше не пой, найдем тебе кого-нибудь другого, как Клайд.

Клайд был канадским бизнесменом за восемьдесят, страдающим частичной потерей кратковременной памяти. И все, что нас связывало — это общее время дня на водных процедурах и скудное общение во вне в силу незнания испанского. Ему нравилось имя сына. Каждое утро мы обменивались чопорным ''хау ар ю' и ''хав э найс дай'' на прощанье.

Как-то Клайдупонравился один пой рисунок и я подарила его ему, отказавшись взять в оплату денег. На святого Валентина он осмелился пригласить нас с сыном на ланч в качестве благодарности.

По-видимому сын решил, что было бы неплохо обзавестись еще одним дедушкой в досягаемой близости, но каникулы заканчивались и Клайд благополучно по-прежнему свободный вернулся домой.