Чулочки, дядя, тоже снять?

Их расстреляли на рассвете,

Когда вокруг белела мгла.

Там были женщины и дети

И эта девочка была.

Сперва велели всем раздеться,

Потом ко рву всем стать спиной,

Но вдруг раздался голос детский.

Наивный, тихий и живой:

«Чулочки тоже снять мне дядя?» —

Не упрекая, не грозя

Смотрели, словно в душу глядя

Трехлетней девочки глаза.

«Чулочки тоже!»

Но смятением на миг эсэсовец объят.

Рука сама собой в мгновенье

Вдруг опускает автомат.

Он словно скован взглядом синим,

Проснулась в ужасе душа.

Нет! Он застрелить ее не может,

Но дал он очередь спеша.

Упала девочка в чулочках.

Снять не успела, не смогла.

Солдат, солдат! Что если б дочка

Твоя вот так же здесь легла?

И это маленькое сердце

Пробито пулею твоей!

Ты – Человек, не просто немец!

Но ты ведь зверь среди людей!

… Шагал эсэсовец угрюмо

К заре, не поднимая глаз.

Впервые может эта дума

В мозгу отравленном зажглась.

И всюду взгляд светился синий,

И всюду слышалось опять

И не забудется поныне:

«Чулочки, дядя, тоже снять?»

Муса Джалиль.