До слез!

До слез!

Сегодня папа снова пьяный пришёл домой...
Опять бил мать.
Я разозлился, как ни странно вцепился маму защищать.
Его я шлёпал кулаками.
Зачем он сделал больно маме?
А, вдруг, он что-то ей сломал?
Она лежит в углу у стенки, глаза закрыла, будто спит.
Все в синяках её коленки, и ссадина на лбу блестит.
А я всё колочу великана папу, но он смеётся мне в глаза...
И как мне заломает руку!
Мне больно так!
Не описать!
Тут в дверь стучит к нам дядя Гриша (сосед, что выше этажом),
к нему навстречу папа вышел с огромным кухонным ножом.
Я подбежал к любимой маме, хотел скорее разбудить,
чтоб убежали мы с вещами к любимой нашей тёте жить...
А мать глаза не открывает...
да как так можно крепко спать?
И как она не замечает,
что это пол, а не кровать?
И, кажется, она не дышит,
а баловаться так нельзя!
Ах мама, мамочка!
Не слышит...
Не открывает всё глаза!
И сердце моё вдруг зажалось,
я, плача, мамочку будил.
Она никак не просыпалась...
Я приобнять её решил...
Я слышал шум там, в коридоре, а дальше плохо помню я.
Другой сосед наш — дядя Амер всё повторял: 'Полиция!'
Какая- то чужая тётя меня за руку повела...
Сейчас мы на её работе.
Другая тётя тут пришла, какие-то бумажки пишет,
печально смотрит на меня. Спросила: 'Как ты, мальчик? Всё образуется на днях!
Твой папа больше не обидит -
— его надолго увезли.
Тебя он долго не увидит.
Ему там будет две статьи..
А твоя мама улетела туда, где свет, и где покой.
Но передать тебе велела -
— её душа всегда с тобой.
Тебя никто здесь не забудет.
Тебе я буду помогать.
Наш сторож тебе папой будет.
А повариха здесь — всем мать.
Таких, как ты — детей, здесь много.
Заместо брата и сестры..
Пусть, по-началу смотрят строго,
но в основном они добры!
Тебе кровать я застелила.
Пойдём, малютка, надо спать. Давно уж ночка наступила.
Тебе давно пора в кровать...'
И отвела, и уложила, и за собой прикрыла дверь.
А мне так не понятно было -
— я что, здесь буду жить теперь?
Куда же мама улетела?
Зачем оставила меня?
Она, быть может, заболела?
И может, навестит на днях?
Тут, вдруг, за дверью голос слышу отчётливо и хорошо:
'Вы уложили уже мальчика того?'
Там следователь пришёл.
Сказал, что завтра мать хоронят,
чтоб Мальчик ничего не знал. Сказал, что завтра нам позвонит.
Свою нам помощь обещал.
Отца его мы задержали,
И очень скоро будет суд...
И в детском садике сказали,
Что мальчик оказался тут...'
И голоса ушли.
Укрылись, а я заплакал чуть дыша.
И сердце так заколотилось,
как-будто я бежал, спеша!
Я больше маму не увижу?
Она не улыбнётся мне?
Её я больше не услышу ?
Я может сплю?
Да! Я во сне!
Да! Точно!
Как проснусь, я знаю,
За мною мамочка придёт,
И вместе с нею полетаем там, где она сейчас живёт...
А папу я скорей забуду.
Опять он будет маму бить...
И, когда вырасту,
не буду никогда я пить…