Сидел Фома на острове не весел,
И жизнь влачил, тащил свое ярмо.
А кто же то ярмо ему повесил,
Представь, не вспомнит уж никто.
И парусник имелся у порога,
Но нет весла и ветра нет.
Видать, одна сулит ему дорога -
Прожить на острове до склона лет.
А горизонт так манит,
Жизнь другая Фому зовет.
Но даль звенит
лишь тишиной. И гладь морская,
как зеркало на небо все глядит.
Взревел Фома, разгневался на море.
Клянет судьбу, что привязала здесь.
Чего тут ждать? одно лишь только горе.
«Но что же я? Ведь парусник же есть!
Давай коряга! Двигайся скорее!
Вези меня к другой судьбе!
Ты виноват, что здесь застрял я!
Вытаскивать меня, тогда, тебе!»
И парусник Фому обратно скинул,
Не дал с печали-острова уплыть.
И так бы наш герой, конечно, сгинул,
Если б продолжал лишь только ныть.
И, Луч зари в дали завидев,
Бросился Фома в пучину вод,
Плыл наш герой, конца пути не видя, Вокруг лишь гладь, да синий небосвод.
Но так страна любви его манила,
И Знал Фома, что где то там,
Все не так печально и уныло,
И парусники ходят по волнам.
Где то там не только штиль и солнце,
Там подует ветер озорной,
Засвистит, задребезжит в оконце,
Он полетит, поманит за собой.
И Там ты встретишь радость, счастье,
И страх паденья и волненья взлет,
И будут дни полны ненастья,
А будут, когда все наоборот.
Ярко краски всей картины Мира,
Запорхают, зазвенят в душе.
И ты скажешь: «мне по силам!»
И найдешь ты все, чего хотел.
Плыл Фома наш в радостной надежде,
Все потерял: и остров и покой,
И Никогда ему не стать как прежде!
Но вот волна скрывает с головой.
Нашел! Доплыл! Почуял ветер!
«Ты слышишь? это чайки в далеке!
Я убежал всего лишь на рассвете,
И близок так теперь к своей судьбе!»
Но вот волна вторая тело скрыла,
И третья! «Как же тяжело!
Зачем я убежал?! Спокойно было!
Сидел бы там, тащил свое ярмо»
Волна невзгод, тревог, сомнений скрывает наше тело с головой,
И мы бежим назад к той лени,
Что дарит такой сладостный покой.
И вот уж наш герой поддался мысли
Все бросить, повернуть назад,
Ведь этот труд невыносим, немыслим!
«А что если меня там ждет лишь только ад?»
Но воздух там так манит, ветер дует..
«Сидеть в печали и с ярмом — вот ад!
Моя душа такому протестует!
И я найду с волною слад!
Я на нее взберусь, я оседлаю!
Она помощницею станет мне!
Другого я пути не знаю, чем жизнь прожить не под волной, а на волне!»
Попытка раз, другая. Тело сводит.
Вот уже без сил почти герой.
Но не бросает дело, не уходит,
А только лишь бодрит, бодрит Дух свой.
И оседлал волну Фома! Все получилось!
Плывет над морем, будто бы парит,
«Ну вот же! Вот оно! Случилось!
И в этом смысл!» — Фома судьбу благодарит.
И вот волна несет его по жизни,
Несет к мечте, что так зовет, маня,
Но главного Фома уже достигнул,
Он встал на путь и победил себя.
Ведь так сладка дорога, а не цели,
Жизнь пройти — не поле перейти.
И если мы в дороге уцелели,
То ничего не видели в пути.
И если уж Фома в себя поверил,
Наш завсегда неверящий Фома,
Чего нам стоит, в самом деле,
Любить себя и верить лишь в себя?
Наполнясь силой, светом, верой,
Ты понесешь себя сквозь жизнь,
И если уж в Себя поверишь,
То сможешь доверять, впустить других.
Далек тот остров, и ярмо, и парус, который сбросил нашего Фому,
А наш герой плывет, волну седлая,
Давно забыв свою спокойную тюрьму.