Я мать, я лучше знаю!
Вокруг материнства существует огромное множество мифов. Самый стойкий говорит о всесокрушающей силе материнской интуиции. Мама не только точно знает, что ребенку холодно, но и когда он хочет есть. А также – кем ему быть, с кем дружить, как быстро бегать и в какую сторону. Вокруг мифа постепенно нарастают примитивные религиозные обряды.
Окружающие пытливо вопрошают растерянную мать: «Почему ребенок плачет?» Если мать не только растеряна, но и недовыспана и дня три некормлена, апологеты мифа об интуиции могут сами предлагать правильные ответы: «У него колики», «У тебя нет молока», «Твое молоко недостаточно питательное», «Ты приучила ребенка к рукам» и так далее.
Ответы являются ритуальными и осмыслению не подлежат. Маме необходимо как можно быстрее освоить новый для нее сакральный язык диалогов, чтобы мир в душе родных и близких не пострадал. В этом смысле молодая мама является ответственным за сохранение противопожарной ситуации в отдельной части мироздания.
Как только мама осваивает ритуальные диалоги, ситуация стремительно переходит к уровню шаманизма. В жизни мамы появляются люди в белых халатах. Эти люди, одетые в специальную одежду, могут требовать ответа на вопрос: «Вы что, не видите…?!» Продолжение вопроса не имеет значения, потому что мама не только не видит, она просто не знает, на что смотреть. Еще один популярный вопрос этих служителей чаши со змеей: «Почему у вас ребенок…?!» Ответа на этот вопрос тоже не требуется. И маме стоит тонко отличать, когда она участвует в ритуальном диалоге, а когда покорно молчит и виновато улыбается, время от времени срываясь в хаотические книксены.
Следующий этап начинается после того, как пройдены все предыдущие. Когда объяснение поведения ребенка приводится без запинки из социально одобренного списка, но при этом мама всегда чувствует себя виноватой, что не доглядела и упустила важные нюансы. Человеческая психика стремится восполнить этот болезненный разрыв, так что к году малыша мама полностью усваивает нехитрый базис «я мать, я лучше знаю». С этим утверждением мама радостно выходит в мир.
А там ее встречают такие же женщины, уверенные в своей правоте, потому что сомневаться в ней по-настоящему значит вновь пережить весь ужас первых месяцев младенчества. Со всеми не распознаваемыми воплями, температурами, непонятными коликами и не верящим в добрую волю педиатром. И чем хуже пришлось маме, тем крепче ее вера в себя – компенсаторные механизмы психики работают как поршни в локомотиве.
Если вы когда-нибудь хотели посмотреть битву локомотивов, то можете сходить на детскую площадку. Недельные посиделки на лавочке перенесут вас в трансцендентальную реальность. Частная Собственность на Игрушки – это культ, рыцари Святого права Дать Сдачи – его боевой кулак, а жалкие мамы «годовасов» на горках – презренные неприкасаемые, которые иногда устраивают кровавые бунты.
На детских площадках бывают драки. Бывают разборки с выяснением стоимости сломанной погремушки. Бывает массовый махач лопатка на лопатку с артиллерийским огнем песком. И я сейчас говорю не о детях. Дети в это время мирно играют/носятся с воплями/вытаскивают из колясок чужие продукты. Это устраивают мамы. Мамы, одаренные мудростью, интуицией, пониманием и прощением. Иногда к ним присоединяются папы.
Пройдя через боевое крещение, мамы обретают невероятную внутреннюю силу, подобную силе берсерков былых времен. Им даже не нужно грызть щит и пить отвар из мухоморов. Перерождение человека в мать свершилось – теперь это существо точно знает всё о том, как надо. И может рассказать. Что значит – нам неинтересно?
Есть внутри этого колеса инициации своя особая каста. Это женщины, которые говорят: «Не знаю» на каждый ритуальный вопрос. Они отказываются от своего права на материнскую интуицию, обретая право на жизнь вне мифов. О том, что они существуют, есть другой популярный миф.
Нина Архипова
