Виктория Степанова

Безмолвный вопль

Моя мама сделала аборт, и я не родился. И я прошу всех раз и навсегда: оставьте её в покое.

У неё счастливая жизнь, прекрасная карьера, и я не явлюсь ей в кошмарах пятьдесят лет спустя. Меня не убили. Я просто не родился. И, честно говоря, я доволен.

Она была в панике, узнав, что беременна. Она выслушала врача, напомнившего о тикающих биологических часиках, подругу, которая «вот_мы_в_однушке_вчетвером,_и ничего», прочитала несколько брошюр в женской консультации, рассказывающих об огромном количестве женщин, жалеющих о сделанных абортах.
«Надо рожать», — решили все. Так решил врач, посмотрев, что малый таз идеален для родов. Так решили православные активисты, накидавшие в медицинском учреждении листовки с пропагандой. Там сказано, что в 8 недель я сосу палец. Удивительно, на что способен эмбрион без сосательного рефлекса. «Надо рожать», — решила подруга, по мнению которой у моей гипотетической матери есть все, чтобы родить ребёнка: доход хороший, квартира двухкомнатная, муж не бьёт.

Но она решила иначе. Она поняла, что не хочет меня. Не будет любить. И сделала аборт.
Теперь из каждой гнилой ямы на неё и других, посмевших принять собственное решение, поднимаются фонтаны помоев: «такие женщины — убийцы», «вас нужно расстреливать и стерилизовать, стерилизовать и расстреливать», — и так много раз по кругу.

И я прошу каждую из этих помойных ям: заткните свои фонтаны. Оставьте её в покое.
Она спасла меня от своей ненависти. От мыслей, что, если бы она сделала аборт, её жизнь сложилась бы иначе. Она спасла себя от чувства вины передо мной, от трясущихся рук при мысли, что она чудовище, если не любит своего ребёнка. Спасла себя все от тех же гнилых помойных ям, что будут тыкать ей за нелюбовь к нежеланному существу. Ей не придется притворяться, прогибаться под розовую блевотину «любящих» родителей в череде бесконечных детских площадок, школ и садов.
Мы спасены. На земле не стало двумя несчастными больше. А поэтому просто отстаньте от неё. Прошу вас.