Заметка на память

«Я плохая хозяйка, но хорошая мать!» Почему играть с детьми важнее, чем варить борщ

Я проживала свою раннюю молодость в кроватке. Сидела за решеткой. Потому что у мамы была куча дел



Два года я беспробудно работала мамой. Беспробудно – это хорошее слово, сюда точно подходит.

Я отменила себя как личность, поставила опцию «Оля Савельева» на паузу. У меня появился сын и его интересы перекрыли мои на сто процентов. Моя карта с увлечениями, друзьями и работами была бита мощным козырем – любовью к сыну.

Я сама себе придумала правила хорошей матери. Точнее не так. Выяснилось, что внутри меня они уже существуют, просто актуализировались с рождением ребенка.

Хорошие матери все успевают. И потешки, и прогулки, и уборку, и борщи. Хорошие матери могут поддержать разговор на любую педиатрическую тему: от коликов до выбора школы. Хорошие матери всегда в хорошем настроении и разговаривают с ребенком прибаутками: «Это кто у нас, петушок? Петушок – золотой гребешок?». Хорошие матери на детских площадках активно играют с детьми и вообще всячески вовлечены в процесс воспитания и развития ребенка. Дети у хороших матерей уже в год читают стихи и завязывают шнурки.

Вообще, у каждой матери свой манифест хорошей матери.

Мой личный манифест очень сильно был скорректирован первым материнством. Прямо очень. Я его не просто подредактировала, я через два года его переписала набело.

Моя мама рассказывала мне, что она однажды упала в обморок. Примечание — она не жаловалась, она – хвасталась. Потому что мы жили на первом этаже, полы холодные, приходилось одевать шестимесячную меня в шесть штанов, а памперсов не было, и я мочила за раз по шесть штанов, а их же надо стирать, да не просто стирать, а кипятить («ещё бы, это же ядерные отходы!»– хохмила я, слушая маму), и сушить где-то, и борщ варить, а продуктов-то нет, это надо бежать и очередь стоять на морозе, зачастую прямо с ребенком.

Мама все полгода ни разу не разлучилась со мной больше, чем на 10 минут. Растить ребенка без памперсов и стиралок – это подвиг. Мама героически на него решилась.

Она круглосуточно стирала мои пеленки и ползунки, готовила обеды, мыла полы кирпичом (кирпичом? Почему кирпичом, мам? А, в деревне так научили… В тряпку заворачиваешь кирпич и моешь…Ясно), крахмалила выстиранное, и проглаживала с двух сторон то, что уже высохло.

И вот однажды в ту квартиру на первом этаже пришел врач. Педиатр. Зашел – а в прихожей пахнет свежей выпечкой (пирожки с капустой) и борщом. Прошел в ванную руки помыть – а там белье висит чистейшее, сохнет, пахнет порошком. Зашел в комнату – а в кроватке с кипенно белыми простынями румяная девочка сидит, нарядная, во всем чистом и сухом.

— Как вы все успеваете? – поразился педиатр, обернувшись к маме.

-Никак, — сказала мама и в доказательство упала в обморок от недосыпа.

Педиатр бросился на помощь, стал щупать пульс на руке с истонченной от частых стирок кожей. И бить по щекам. Мама пришла в себя и спросила: «Хотите борща?»

Во всей этой истории меня всегда смущало одно.

Что делала и где была грудная я, пока мама пекла пирожки, варила борщ, гладила и кипятила? Я спала? Сутками? Или я тусила там же среди кипящих с пеленками ведер (мама кипятила в ведрах) и протвиней с пирожками? Ведь шестимесячный ползающий ребенок – это связанные мамины руки. Это ж надо следить.

Как выяснилось позже я проживала свою раннюю молодость в кроватке. Сидела за решеткой. Потому что у мамы была куча дел, и вся эта куча была важна для нее, потому что именно эта куча – стирка-глажка-готовка была для мамы равно хорошая мать.

Иногда меня доставали из тюрьмы-кроватки (меня же любили!), делали козу и читали стих про зайку, которого бросила хозяйка, а потом возвращали на место. У Хозяйки подошло тесто, и я намочила (или еще что похуже) очередные ползунки.



Мама рассказывая эту историю ждала сочувствия и восхищения. Я должна была сказать: «Бедная ты, мама, бедная» и даже принести свои извинения за мокрые ползунки и невозможность в полгода контролировать процесс мочеиспускания.

Если коротко, то: через пару месяцев в моем грудничковом развитии обнаружилось отставание. В восемь месяцев дите не гулило и не ползало, лежало бревнышком в кроватке весь день. Педиатр объяснил маме, что ребенок важнее пирожков и уборки.

— В смысле? – спросила мама. Она не понимала. — Хотите борща?

Для нее грязный дом, в котором не пахнет борщом – это приговор женщине. А ребенок-бревно – не приговор.

Мама попробовала что-то исправить. Вместо вечерней уборки дома читала мне Барто. Но делала это без души. Потому что на нее со всех углов смотрела пыль, которая налетела из форточки, а вместо того, чтобы вытереть эту пыль кирпичом, завернутым в тряпку, она декламирует бычка, который идет куда-то и качается. И скоро упадет, как мама. Когда у него закончится дощечка.

К моим 11 месяцам у мамы закончилось терпение. Мама поняла, что с ребенком невозможно быть хорошей матерью.И отдала меня на воспитание в другой город. Бабушке и дедушке. Которых видела до этого один раз – на свадьбе. До другого города – два часа лету на самолете или сутки на поезде. Внимание, тут важно: она сделала это для того, чтобы остаться хорошей матерью. Чтобы никто не мешал готовить и убирать.

Но выяснилось, что когда никто не мочит пеленки, то стирать особо нечего. И педиатр больше не ходит. Мама сменила настройки. Подредактировала свой манифест хорошей матери. Теперь хорошая мать – это та, которая работает и регулярно отправляет на воспитание ребенка нужную сумму. А дома по-прежнему чисто и пахнет пирогами.

Я научилась думать об этом без осуждения.

Мама искренне считала, что то, что она делает – это про хорошую мать. Что расставить приоритеты в сторону чистоты и еды – это про хорошую мать. Она имела право так думать. Ее манифест хорошей матери был именно таким и она в нем была молодцом. Это я читала ее манифест через призму своего детства без родителей, через призму своих обид и обделенности мамиными поцелуями.

А она имела полное право думать так, как думал, ведь ее манифест формировала ее судьба. И вот там, в ее своде правил, отдать ребенка – это про хорошую мать. Потому что бабусе и дедусе делать было нечего, они на пенсии, и поэтому могут вдохновенно заниматься с внучкой.

Так, собственно, и было. Они занимались. И быстро нагнали отставание в развитии. И перегнали. Уже в четыре я танцевала, читала и завязывала шнурки.

А потом я выросла. Здрасьте. И сама стала матерью. И в моем нынешнем манифесте – будто протест! – вообще нет пунктов про уборку, стирку и глажку – там все про ребенка. А когда он спит – можно прибраться, как успею. И приготовить – что успею.

Я плохая хозяйка. Я не успеваю убираться. Делаю это один раз в неделю. Готовлю вкусно, но тоже – с запасом. Чтобы реже. Плюс использую все приблуды современной хозяйки. Кашу ставлю варить с вечера на отсроченном режиме мультиварки. Борщ варю на три дня – на третий день он вообще вкусный.

Очень спокойно отношусь к еде. У нас в доме часто можно услышать:
— Я не успела с ужином, что сделать: пельмени, яичницу или бутер?

Зато у меня дети. Я с ними занимаюсь. Играю. Беру везде с собой. Я живу, погруженная в их жизни.

А если я устала, я иду к мужу и говорю: «Ты свободен в среду? Хочу с подружками в кино сходить.» И муж с радостью остается с детьми.

Тут, кстати, есть одно НО. Муж ПРОСИЛ у меня детей. Хотел. Умолял. И теперь любит их безмерно. И остаться с ними для него – за счастье.

А если что, если он занят и не может остаться, а мне надо отдохнуть, потому что внутри растет усталость, и я стала раздражительная и читаю потешки голосом Джигурды, то я могу сказать мужу: «Ты хотел детей? Воооот. Освободи среду. Ну, или четверг». И я ухожу гулять. И ни минуты в этот момент не чувствую вины. Хорошая мать уходит гулять.

Сегодняшний этот пост написан по мотивам разговора, в котором выяснилось, что многие мамы считаю преступлением отдыхать от детей.

Так вот, девочки.

Вернемся к началу.

Я два года беспробудно работала мамой. Хорошей мамой. А потом я вышла на работу. На обычную. С 9 до 18. Так вот официально хочу сказать: нет на свете работы тяжелее и ответственнее, чем работа мамой.

И от нее тоже иногда нужно отдыхать. Брать мини-отпуск. И это нормально и даже необходимо. Чтобы не сойти с ума. Чтобы быть счастливой. Чтобы научить быть счастливой своих детей. Скорректируйте свой личный манифест хорошей матери. Уберите оттуда эту пресловутую категоричность.

Хорошая мать не должна круглосуточно *** квартиру (пидорино горе), не должна печь многослойные лазаньи, не должна гладить пеленки с двух сторон (я ненавижу гладить, мои дети выросли на неглаженных простынях, давайте звоните в органы опеки, ага).

Не должна, если САМА ЭТОГО НЕ ХОЧЕТ.

А что она должна?

Она должна улыбаться. Смеяться. Чувствовать счастье.

А маркер хорошей матери – ее счастливый карапуз. Который весел, улыбчив, любознателен и подвижен.Понимаете?

Ваш манифест не должен удовлетворять потребности общества, и кривых взглядов свекровей на подгоревший омлет. Только ваши. Вы никому ничего не должны. Даже вашему ребенку.

Да-да. Вы ничего не должны даже вашему ребенку. Можете бросить его и идти гулять. Только каково вам будет там, на прогулке? Совесть не замучает?

Организуйте свою жизнь так, чтобы вы были счастливы в своем материнстве. Чтобы не пришлось предьявлять подрощенному ребенку свои бессонные ночи.

Я вот до сих пор кормлю свою дочку грудью. И мои ночи до сих пор рваные. Уже больше года я полноценно не сплю. Но это счастье. Настоящее мое бессонное счастье.

И когда Катюня подрастет, я расскажу ей, как много любви она дарила мне, как я ночами целовала ее в макушку, пахнущую молоком, и плавилась от искрящего и безграничного счастья материнства.

Рожайте детей, чтобы быть счастливыми.

P.S. А мы сейчас идем гулять. А у нас не пропылесосено)))