Оборжатся не встать

Мой кум Михалыч работает егерем. Весь в шрамах. На руке у него два параллельных шрама — это волк клыками. На груди четыре параллельных шрама — это медведь когтями. На всю спину 10 параллельных шрамов — это теща граблями. Раньше Михалыч понимал язык зверей, сейчас не понимает, закодировался. Всё! Не поёт, не пляшет, голым лес не инспектирует. Короче, рутина.
На днях к нему в охотхозяйство прибыла группа немцев, охотники-любители, 8 голов. С утра провели инструктаж, взяли ружья, пошли.
Охота началась удачно. Для «Гринписа». После того, как Ганс 30 раз стрелял в зайца, мы поняли, что косой в косого не попадет никогда.
Тут из-под ног немца взлетел одинокий худой перепел. Немцы, вскинув 8 стволов, открыли стрельбу на поражение. То, что перепел был поражен такой стрельбой, стало понятно сразу, потому что улетая, он обгадил немцев с головы до ног.
Короче, когда мы вернулись в лагерь, из трофеев у нас был только погибший от поноса перепел.
Чтобы подбодрить немцев, я им рассказал байку о том, как можно охотиться на зайца с кирпичом. Кладешь на заячью тропу кирпич, посыпаешь его перцем. Заяц бежит по тропе и видит кирпич, думает, что это морковка, подбегает, нюхает кирпич, перец попадает ему в нос, заяц чихает, бьется головой об кирпич и погибает. Немцы выслушали историю с каменными лицами.
На следующий день выдвинулись в лес пешком. Через каждые 5 минут немцы требовали привала. На 7-м привале я потребовал объяснений. Оказалось, что рюкзаки у немцев полны перца и кирпичей.
Избавившись от стройматериалов, к обеду мы вышли охотиться на уток. С юмором у немцев оказалось совсем хреново. После трехчасовой бесполезной стрельбы по уткам, я им сказал, что или утки высоко летают, или они низко подбрасывают собаку. И когда в следующий раз над ними взлетели утки, я увидел, как собака Михалыча летит к ним навстречу. Глаза у собаки были, как блюдца. Утки увидели летящее навстречу животное и стали нестись прямо на лету. Причем неслись утки обоих полов. И собака тоже. Так ничего и не застрелив, мы вернулись в лес и устроили небольшой пикник.
Тут неподалеку на пригорок вышел огромный медведь и стал чесать спину об березу. Ганс сдуру выстрелил в медведя утиной дробью, и случилось страшное — он попал! Медведь не вынес такой фамильярности и кинулся в воду в нашу сторону, и я понял, что попали мы все.
Обычно медведи плавают по-собачьи, оказалось, что обиженные медведи склонны к баттерфляю. А перепуганные немцы склонны к галопу. Они перебежали речку, не замочив штанин, и растворились на деревьях в близлежащем лесу. Медведь кинулся было на пару деревьев, но немцы шустро перескакивали с ветки на ветку. В глазах косолапого читалось удивление, таких белок он еще не видел.
После этого незваный гость распотрошил наши рюкзаки, сел на немецкую губную гармошку и стал пожирать наши припасы. После того, как сгущенка, тушенка, хлеб и мыло были съедены, губная гармошка под медведем вдруг заиграла. Медведь выдувал музыку минут 40. Потом он обильно пометил наши вещи и ушел в чащу. Вещи, которые находились на нас, мы пометили сами.