Истории о первой любви. Ч. 15

Весь вечер меня не покидало сильное чувство тревоги. С. был немного грустным. Но я объяснила, почему никто не пришел, что дело не в нем. И он приободрился.

У таксиста играла роксетовская Spending My Time, и С. сказал, что именно в таком звучании он видит мои песни.

— А когда я вырасту, ты будешь играть со мной мои песни?

— Конечно, — заверил меня он. — Давай аранжируем ту интересную песню, что ты мне присылала.

— Давай. — я улыбаюсь. Он, совсем как я, принимает спонтанные решения и дает случайные обещания, а потом не знает, как их исполнить, ведь времени совершенно нет. В этом мы похожи.

Пока С. принимал душ, мне все время казалось, что у него звонил телефон. Но звонил он так тихо, что я решила, что мне показалось. А, может, я просто не хотела этого слышать.

Но когда он вышел, заметил, что телефон и правда звонил.

— Привет, ты звонила?.. Сейчас???.. Круто!.. Хочу!.. Да. А кому-нибудь еще звонила?.. Ну давай, перезвони мне потом.
— Лика зовет купаться на речку. — говорит он мне. — Ты не будешь против, если я поеду?
Конечно, я против. Но как я могу его не пустить куда-то? Я пожимаю плечами.

Он будто ждет, что я что-то еще скажу. Я молчу. Почему-почему-почему я молчу?

— А почему ты на своей новой гитаре не играешь? — спрашивает он через какое-то время.
— Не хочу. — отвечаю я.
— Дай мне, — он вздыхает и берет мою гитару.

Очень красиво играет. Долго. По-моему, Лика перезванивать и не собирается. Он перестает играть и звонит ей сам.

А я вспоминаю, как вчера утром помогала ему с текстом песни, который был явно о ней.
— Эй, ты чего такая грустная?
— Ты же сейчас уйдешь.
— Если ты хочешь что-то мне сказать, у тебя есть полчаса.
Я снова молчу. Сейчас я знаю, что это было. Он снова учил меня быть смелой и прямолинейной.

«Возьми меня с собой», — должна была сказать я.

«Не уходи», — могла сказать я.

«Я против», — могла пощупать границы я.

Но я чувствую ком в горле и молчу. Он опять берет мою гитару и дает ее мне.
— Возьми-ка.
И тоже берет гитару.
— Сыграй вот так.
Играю.
— А теперь так… Не, ты пальцы ставь не так..
Начинает правильно ставить мои пальцы...
— И играй… ну, не так робко… Вот ты и в жизни такая же, мутишь там чего-то постоянно. Играй!
Я знаю. Я не могу с этим справиться. Я всего боюсь. Играю.
— И вот так. Играй теперь все вместе.
Мы начинаем играть. Я ритм, он соло. Очень красиво, очень долго.
Но я обрываю музыку первая.
— Все? — спрашивает С. — Надо ведь было вот так закончить, — показывает, как.
— Съешь, пожалуйста, салат, — наверное, единственное, что я могла сказать ему в тот момент.
— Ты сделала салат? — снова удивляется он.
— Конечно, ты же просил.
— Сейчас сяду есть салат и позвонит Лика, — раздраженно говорит он. И явно не в адрес салата..
А я вдруг поняла, что уже завтра уезжаю. И что в этот раз будет особенно тяжело.
Но ведь это будет только завтра, и я старалась забыть об этом.
А потом позвонила Лика, и он сказал:
— Я поехал, ложись спать, не жди.
— В смысле не ждать?
— Ты во сколько уезжаешь?
— В 11 я должна быть у метро.
— Тогда положи, пожалуйста, ключи под коврик.
— Стой!.. Как? — я просто стою и не знаю, что еще сказать.
— Ты чего?
— Ты что, вот сейчас уйдешь и все? Мы больше не увидимся?
— Ох… — он опять вздыхает и крепко-крепко обнимает меня.

Я даже не думала, что это произойдет так резко, ведь завтрашний день казался таким далеким.
— Ну, я пойду… — говорит он, и я его отпускаю.

Но когда он поворачивается, чтобы открыть дверь, я не сдерживаюсь и снова обнимаю его.

Он молчит. Тишина густая и тяжелая. Я слышу только, как стучит его сердце. И мое. Как поворачиваются шестеренки в его голове. Как он все-все понимает.
— Я вернусь, — говорит он.

Долго я просто сидела на полу.
Хотя и вздрагивала от каждого шороха в подъезде.
Мне было очень-очень холодно.

Я заварила чай и решила, что надо просто лечь спать и ни о чем не думать.
А потом вспомнила, что вечером сказал мне Гоша, взяла гитару и написала хит.

И с чувством выполненного долга пошла спать. Но сон очень чуткий, я реагирую на звук каждой подъезжающей к дому машины. А потом наконец проваливаюсь в сон полностью.

Я проснулась от того, что повернулся ключ в замке. На часах было пять.
— Я написала песню, — говорю я.
— Умница, — отвечает С.
Я отвернулась к стене и снова заснула. Когда я проснулась, С. спал. Мне нужно было собираться уезжать.

Я ходила туда-сюда, перешагивала через него, он хрипло бубнил мне «доброе утро» из-под одеяла и снова засыпал

С одной стороны, мне не хотелось его будить, с другой, я понимала, что это последние минутки и неизвестно, когда мы увидимся снова.

Тогда я подползла к нему и тихонько спросила:

— Ты проводишь меня до остановки?
— Конечно.
— Тогда поспи еще 15 минут.

На стене висели часы. Несколько лет я ненавидела эти часы всей душой. Каждый раз именно они обрывали все то прекрасное, что происходило в этом логове. Напоминали то о поезде, то о подъеме на работу, то просто отстукивали тяжелые секунды ожидания.

Ровно в 10:45 по настенным часам он уже был готов.

— Пойдем?

Я кивнула. Сказать ничего не могла. Чувствовала, что если начну говорить, разрыдаюсь. Прошлые редкие встречи не били по мне так, как эти два дня вместе.

Мы пошли к остановке, почти молча.
С. увидел маршрутку и поднял руку, чтоб остановить ее.

— Подожди! — я опустила его руку.
— Что? Маршрутка же… была
— Не спеши так.

Обнимаю. Обнимает. Крепко-крепко.

На противоположной стороне улицы на нас умилительно засмотрелся какой-то дедушка, даже споткнулся, пока оглядывался и улыбался.

— Я чем больше тебя вижу, тем сильнее потом скучаю по тебе.

С. обнял еще крепче.

— Я сейчас расплачусь, — говорю я.
— Начинай, — он улыбается, и я тоже начинаю улыбаться, — Извини, что никуда не поводил тебя...
— Ничего… Ты приезжай.
— Я приеду.

Почему-то я опять поверила.

Маршрутка. Опять рука. Опять хватаю ее, чтобы опустить. Маршрутка все равно останавливается. Целую его на прощание. Вспоминаю, что завтра он уезжает с друзьями из своего родного города куда-то в горы.

— Ты только осторожней там, пожалуйста.
— Да что там может случиться?
— Что угодно.
— Хорошо, я буду осторожен.

Только через пару лет я узнаю, как он прогнал медведя, а потом еще всю ночь дежурил у палаток.

Никак не могу отпустить его. Маршрутка терпеливо ждет нас.
Сажусь в маршрутку. Слезы. Как хорошо, что он этого уже не видел.