30 жыл бойы мені «бетон қабырға» деп санады, кейбіреулер әлі күнге дейін солай ойлайды. Иә, бұл СДВГ…
Автоматты түрде аударылған. Түпнұсқаны көрсету
30 жыл бойы мені «бетон қабырға» деп санады, кейбіреулер әлі күнге дейін солай ойлайды. Иә, бұл СДВГ туралы да – қалай болғанын қазір түсіндіремін.
Адамның қай жері «ауыратынын», қай нүктесін басса, ол сезінетінін көре аламын. Мұны өте дәлдікпен, жұмсақ немесе қатты, дәл сол сәтте не қажет екеніне байланысты жасай аламын. Ал өзімнің эмоционалдығымды жылдар бойы, бүкіл өмірім бойы жасырып келдім. Бүгінгі күнге дейін 😆
Ал кейін бір күні шыдай алмадым. Маған шағын инсульт болды, мазасыздық пайда болды, және мен бала кезімнен дос болған құрбыма бәрін айтып салдым. Оның қандай таң қалғанын елестете де алмайсыз! Ол менің нәзік, әсершіл жан екенімді мүлдем білмеген. Мен кез келген ұсақ-түйекті, тіпті жақын адам қайтыс болғандай терең деңгейде сезінемін. Ол таң қалыста қалды: 30 жыл дос болып – менің қандай адам екенімді білмеген. Ал басқа бір құрбым бірде: «Сен? Уайымдайсың ба? Ешқашан сенбеймін, сенің он метрлік бетон қабырға екеніңді білемін!!!» деп күліп жіберді: «жоооқ, сенбеймін, мүлдем, сенбеймін!» дейді.
Бұл кіріспе еді, ал енді ғылым не дейді, соны көрейік.
Біріншіден, «адамның ішін көре білу» – бұл когнитивті эмпатия. Бұл не деген сөз? Бұл басқа адамның не сезініп, не ойлап тұрғанын түсіну, оның реакциясын болжау қабілеті. СДВГ кезінде зерттеулер әртүрлі нәтижелер береді: кей жерде көрсеткіштер төмен, кей жерде қалыпты, кей жерде тіпті жоғары. Бірақ маңызды бір жайт бар: СДВГ белгілері жоғары адамдар әлеуметтік кері байланысқа өте сезімтал болуы мүмкін және әлеуметтік сигналдарға физиологиялық тұрғыдан күштірек жауап беруі мүмкін. Қарапайым тілмен айтқанда, біздің миымыз радио қабылдағыш сияқты, адамның жиілігіне толығымен орнаймыз. Ал «ауыр жерлерді баса білу» – бұл кері жағы: қай жері ауыратынын нақты білемін, өйткені көріп тұрмын, неге оны өз пайдама қолданбасқа? Мысал келтірейін.
Күйеуіммен маңызды әңгімеге дайындалғанда, мен оның барлық жауаптары мен сұрақтарын алдын ала білдім. Біздің сұхбатымыздың эмоционалдық реңкі қандай болатынын, әрине, әңгіменің қорытындысын да білдім. Асыра сілтеусіз айтқанда, мен диалогты басынан аяғына дейін санама алдын ала ойша ойнатып шықтым, содан кейін өмірде ол 1/1 болып ойналды.
Неге біз онымен сөйлесуді қойдық? Маған жалықты, өйткені тым болжамды. Сондықтан енді мен өзіммен-өзім рөлдерде диалог жүргіземін, онда мен және күйеуім бар. Ал нақты күйеуіме дайын шешімді беремін. Және көбінесе ол менімен келіседі, өйткені тірі диалогта (ал менің ойымда емес) ол да солай жауап берер еді🤣
Екінші. «Бетон қабырға» – бұл маскировка. Және ол балаларда өте ерте қалыптасады. Зерттеулер көрсеткендей, СДВГ бар балалар бұл СДВГ симптомдарын бастауыш мектеп жасында, көбінесе 8-10 жаста саналы түрде жасыра бастайды. Ал 9-12 жасқа қарай көпшілігі бұл істе қорқынышты шеберлікке жетеді. Мысалы, мен сияқты.
Хамелеонды елестетіп көріңіз. Ол жай ғана басқа біреу болып «сыңай бермейді», айналамен сіңісіп, тірі қалу үшін түсін өзгертеді. СДВГ бар адамдар да солай: біз арнайы рөл ойнамаймыз, біз сол сәтте қауіпсіз болатын нәрсеге өзіміздің «түсімізді» баптаймыз. Біреуге ыңғайлы, біреуге – байқатпай, біреуге – суық және тасжүрек болу керек, мен сияқты. Ал 9-12 жасқа қарай бұл «түс өзгерту» автоматты түрде жүреді. Біз «үйренуді шештік» дегендіктен емес, айнала мәжбүрлегендіктен: бұл жасқа дейін біз жеткілікті кері байланыс, тәжірибе алдық, мысалы, «тыныш отыр, сөзге араласпа, неге сен сондайсың?» деген сияқты, содан – өзіміздің ыңғайсыз «менімізді» көрсету біздің психикамыз үшін қауіпті екенін түсіндік.
Біз ауырғанымызды көрсетпеуді үйренеміз. «Қосамыз» ыңғайлы бет-әлпетті. Сөзге араласу немесе қашып кету импульсін басамыз. Біз қалыпты көрінуге тырысамыз, тіпті ата-анамыз да іште не болып жатқанын көрмейді. Сондықтан да ересек СДВГ бар адамдар жиі естиді: «Сен қалыптысың ғой, саған СДВГ жоқ қой». Себебі маскировка 1000% жұмыс істейді. Хамелеон айналамен сіңісіп кетті – оны көру мүмкін емес.
Бірақ бір нюанс бар: бәріне және әрдайым емес. Маскировка қабілеті СДВГ подтипіне, ортаға (қабылдайтын ортада балаға онша жасырынудың қажеті жоқ), жынысына (қыз балалар көбінесе ерте және жақсы жасырынады) және жеке ерекшеліктерге байланысты. Және ең бастысы – бұл жылдамдықтың бағасы, 10 жасар баланың сезімдерін жасыруды соншалықты тез үйренуі – бұл мақтаныш емес. Зерттеулер көрсеткендей, ерте және қарқынды маскировка ересек жастағы мазасыздық, депрессия және шаршаудың жоғарылау қаупімен байланысты. 10 жасында «бетон қабырғаға» айналған бала 30 жасқа келгенде өзімен байланысын жоғалтқанын білуі мүмкін. Ал кейін, осы 30 жасқа бір апта қалғанда, шағын инсульт алуы мүмкін.
Және тағы, жұмыс туралы айтқым келеді.
Өмірімнің барлық жылдарында мен көптеген жұмыс орындарын ауыстырдым. Және мені әрқашан, мүлдем әрқашан алды. Тіпті алғашқыда болашақ басшылық мені жұмсақтай қабылдамай тастауға тырысса да – нәтижесінде мен әйтеуір сол ұйымда жұмысқа тұрдым. Неге солай?
Мұнда бірден бірнеше механизм жұмыс істейді. Біріншіден, сол әлеуметтік баптау, радио қабылдағыштың антеннасы сияқты: сұхбатта мен жұмыс беруші не естігісі келетінін сеземін, соны айтамын. Жалған емес – мен тек көңіл-күйді, вербалды емес белгілерді оқимын, жалпы адамды бірнеше секунд ішінде толығымен сканерлеп, лезде бейімделемін. Екіншіден, маска, ол ересек жасқа келгенде автоматты түрде жұмыс істейді: мен сабырлы, өте сенімді, «қалыпты» көрінемін. Үшіншіден, СДВГ-да көбінесе энергия мен харизма болады, олар «тірі, қызықты адам» ретінде қабылданады – ал бұл жұмысқа алуда бағаланады. Және төртіншіден, қызығушылыққа гиперфокус: егер тақырып маған жақын болса, мен о туралы соншалықты шешен, өз білімімді соншалықты күшті көрсете аламын, бұл сендіреді, ал кейде қорқытады.
Бірақ бұл медальдің екінші жағы бар. Жұмыс беруші масканы және энергияны көреді, содан кейін менің өз ырғағым бар екенін, маған кеңістік қажет екенін, мен бақылауда, тұрақты талаптар мен қысым астында жұмыс істей алмайтынымды біледі. Содан кейін біз айтқан нәрсе басталады: сыртқы талаптар – саботаж, ми жұмысындағы «бұзылған бағдарлама». Сондықтан жұмыс орындары көп. Мен «жаман жұмыскер» болғандықтан емес. Ал орта менің нейроритміме сирек сәйкес келеді де, мен одан тастай қашамын немесе декретке шығамын.
Қорытындылайық. Менің «бетон қабырға» – бұл салқындық емес, мен басқалар мен тіпті анам көретін сезімсіз тіршілік емеспін. Бұл менің моральдық тұрғыдан аман қалу үшін салған сауытым. Адамдарды тани білуім – бұл пайда үшін манипуляция емес, менің нәзік жанымды қорғау үшін жылдар бойы жұмыс істеген гипербаптау. Және әлемде тек біреу бар, сол біреумен мен басынан бастап шынайымын, өйткені мен туысқан жанды, қауіпсіздікті сезіндім!
Басқалар үшін мен әлі де саудагер, суыққанды, қатыгез тіршілікпін.
Меня 30 лет считали «бетонной стеной», а некоторые до сих пор так делают. Да, это тоже про СДВГ — сейчас объясню, как так вышло.
Я умею видеть, где у человека «болит», на какую точку можно надавить, чтобы он почувствовал. Могу сделать это с ювелирной точностью, мягко или жёстко, в зависимости от того, что нужно прямо сейчас. И при этом годами, всю жизнь я скрывала свою эмоциональность. Вплоть до сегодняшнего дня 😆
А потом однажды просто не выдержала. У меня случился микроинсульт, тревожное расстройство, и я всё рассказала подруге, с которой дружу с детского сада. Вы не представляете, какой шок у неё вызвало! Она понятия не имела, что я тонкая, ранимая душа. Что я переживаю любую мелочь на самом глубинном уровне, будто бы кто-то близкий умер. Она была в шоке: 30 лет дружбы — и не знала, что я такой человек. А другая подруга как-то сказала: «Ты? Переживаешь? Не поверю никогда, да просто бетонная десятиметровая стена!!!» И нервно хихикает: «да неееет, не верю, вообще, не верю! ».
Это было вступление, а дальше посмотрим, что говорит наука.
Во-первых, способность «видеть всех насквозь» — это когнитивная эмпатия. Что это такое? Это умение понимать, что чувствует и думает другой человек, предсказывать его реакцию. При СДВГ исследования дают разную картину: где-то показатели снижены, где-то нормальные, где-то даже повышенные. Но есть важный нюанс: люди с высокими чертами СДВГ могут быть очень чувствительны к социальной обратной связи и физиологически сильнее реагировать на социальные сигналы. Проще говоря, наш мозг как радиоприёмник, настраиваемся на частоту человека полностью. А умение «давить на болевые точки» — это обратная сторона: я точно знаю, где болит, потому что вижу, так почему бы не использовать это в своих целях. Приведу пример.
Когда я готовилась к серьёзному разговору с мужем, я знала все его ответы и вопросы заранее. Знала, каков будет эмоциональный окрас нашей беседы, разумеется итог беседы тоже. Без преувеличения, я дословно прокручивала диалог в голове заранее, и далее на яву он проигрывался 1/1.
Почему мы перестали с ним беседовать? Мне скучно, ибо слишком предсказуемо. Поэтому теперь я веду диалог сама с собой по ролям, где есть я и муж. А реальному мужу выдаю готовое решение. И чаще он со мной соглашается, ведь в живом диалоге (а не в моих мыслях) он ответил бы так же🤣
Второе. «Бетонная стена» — это маскировка. И она формируется у детей очень рано. Исследования показывают, что дети с СДВГ начинают осознанно скрывать симптомы этого самого СДВГ уже в младшем школьном возрасте, часто к 8–10 годам. А к 9–12 годам многие достигают в этом пугающего мастерства. Например, как я.
Представьте хамелеона. Он ведь не просто «притворяется» кем-то другим, а меняет цвет, чтобы слиться со средой и выжить. Так и люди с СДВГ: мы не играем роль специально, мы настраиваем свою «окраску» под то, что безопасно в данный момент. Кому-то нужно быть удобным, кому-то — незаметным, кому-то — холодным и несгибаемым, вот как я. И к 9–12 годам эта «смена цвета» становится автоматической. Не потому что мы «решили научиться», а потому что среда заставила: к этому возрасту мы уже получили достаточно обратной связи, опыта, типа сидишь ровно, не перебивай, почему ты такой?, чтобы понять — показывать своё неудобное «я» опасно для нашей психики.
Мы учимся не показывать, когда больно. «Включать» удобное лицо. Подавлять импульс перебить или убежать. Стараемся выглядеть нормальными настолько, что даже родители не видят, что происходит внутри. Именно поэтому взрослые с СДВГ часто слышат: «Да ты же нормальный, у тебя же нет СДВГ». Потому что маскировка работает на 1000%. Хамелеон слился со средой — и его не видно.
Но есть нюанс: не всем и не всегда. Способность к маскировке зависит от подтипа СДВГ, среды (в принимающей среде ребёнку не нужно так сильно прятаться), пола (девочки часто маскируются раньше и лучше) и индивидуальных особенностей. И главное — цена этой скорости, то, что ребёнок 9–12 лет так быстро научился прятать чувства, — это не повод для гордости. Исследования показывают, что ранняя и интенсивная маскировка связана с повышенным риском тревоги, депрессии и выгорания во взрослом возрасте. Ребёнок, который в 10 лет стал «бетонной стеной», к 30 может обнаружить, что потерял связь с собой. А потом, за неделю до этого 30-летия, получить микроинсульт.
И ещё, хочу добавить про работу.
За все годы жизни я сменила множество мест. И меня всегда, абсолютно всегда брали. Даже если сначала будущее начальство пыталось мягко выдать мне отказ — в итоге я всё равно оказывалась в этой организации. Почему так?
Здесь работают сразу несколько механизмов. Во-первых, та самая социальная настройка, как антенна у радиоприёмника: на собеседовании я чувствую, что хочет услышать работодатель, и говорю это. Не фальшиво — я просто буквально считываю настроение, невербалику, да в общем полностью сканирую человека за доли секунды и мгновенно подстраиваюсь. Во-вторых, маска, которая к взрослому возрасту работает автоматически: я выгляжу спокойной, сверх уверенной, «нормальной». В-третьих, у СДВГ часто есть энергия и харизма, которые считываются как «живой, интересный человек» — а это в найме ценится. И в-четвёртых, гиперфокус на интересе: если тема мне близка, я могу говорить о ней так красноречиво, так сильно показать свою осведомлённость, что это убеждает, а иногда и пугает.
Но у этой медали есть обратная сторона. Работодатель видит маску и энергию, а потом обнаруживает, что у меня свой ритм, что мне нужно пространство, что я не могу работать под контролем, постоянными требованиями и давлением. И тогда начинается то, о чём мы уже говорили: требования извне — саботаж, «сбитая программа» в работе мозга. Поэтому мест много. Не потому что я «плохая работница». А потому что среда редко подходит под мой нейроритм и я бегу оттуда роняя тапки, или же легально ухожу в декрет.
Подведём итог. Моя «бетонная стена» — это не холодность, я не безчувственная тварь, которой меня видят другие и даже мама. Это броня, которую я построила, чтобы выжить морально. Моя способность считывать людей — это не манипуляция ради выгоды, а гипернастройка, которая годами работала на защиту моей хрупкой души. И есть лишь один на свете, с которым я с самого начала настоящая, потому что я почувствовала родную душу, безопасность!
Для остальных я по-прежнему меркантильная, хладнокровная, безжалостная тварь.
Обнимаю, дорогая ❤️
взаимно🥰😘😍
Ой, про меня всю жизнь все думают, что я жёсткий стрессоустойчивый человек, которому наплевать на некоторые моменты. А я вообще не такая. И после 37 поняла, что у меня СДВГ.
Все прочитали, но не знают как комментировать
Не дочитала до конца, но скажу — я так в шоке была от ранимости друга. Полжизни его знаю, всегда считала его веселым по х у и с т о м, а начали общаться ближе и оказалось, что в душе он очень сильно за все переживает.
а со мной и близкие не могут различить моих эмоций, только если я сама с каменным лицом не расскажу о них
я ведь не только о состоянии во взрослом возрасте пишу, а с ранних лет, с рождения. у меня все эти приколюхи и ништяки начались с рождения
просто тогда, в детстве я не могла понять, что со мной не так, когда всё так🤣
Я читала предыдущие посты и свела с доводами моей подруги и это всё так сильно различается, как будто 2 противоположные сдвгшницы. И ведь каждая из вас объясняет это устройством своей нервной системы.
психологии говорят и я с этим согласна, надо беречь сильных людей, «бетонных», потому как они самые ранимые...
а если их вогон и маленькая тележка😄 да и кто сказал, что это неудобные черты, я например вижу в этом только преимущества, а в детстве я думала, что я воплощение Бога 🤣
да, когда меня полностью парализовало в 29 лет, я знатно охрен.ела, вот думаю, дожила, а на руках 4 месячный младенец.
Пока не поставил психиатр, его нет🤷🏻️ ей не поставили, а вам?
а у меня много диагнозов начинающиеся с кода F. 90, вам какой из них озвучить? 😆
ах, ещё уточню f. 90.0 мне поставили ещё в 2019 году. чтобы не голословной
күйеуіме жатқызып көріп отырмын, өйткені бірде компанияда СДВГ тақырыбын талқылағанда, медициналық білімі бар адам менің күйеуімде симптомдар бар екенін айтты. енемен сөйлескенде, ол да бала кезінде басқа балалардан ерекшеленетінін, ыңғайсыз бала болғанын, мұғалімдер жиі шағымданатынын, өте импульсивті, тұрақсыз, ашуланшақ болғанын айтады. бірақ сол кезде диагноз қойылмаған, менің ойымша, өзі де іздемеген.
не по порядку читаю посты) а вот это совсем не про мужа. эмпатия отсутствует как явление вообще. примеряю к мужу, потому что лднажды в компании обсуждали тему СДВГ, и человек с мед образованием сказал, что у моего мужа есть симптомы. со свекровью разговаривала, она тоже говорит, что он в детстве отличался от других детей, был неудобным ребенком, часто жаловались учителя на него, был очень импульсивный, непостоянный, взбалмошный. но диагнозов тогда не ставили, как я понимаю, да она их и не искала.
Тірі қарым-қатынаста, мүмкін, басқаша әсер қалар еді.
Я бы ни за что не подумала, что ты безэмоциональная, холодная. Ты по моему мнению очень эмпатичная, понимающая и рассудительная. При живом общении, возможно, сложилось бы другое впечатление.
при живом да, у меня на лице нет эмоций. но с теми, кому я доверяю, я другая
Внимательно прочитала все посты. И, да — убедилась, что у меня тоже СДВГ. Очень, очень много что совпадает.
Во взрослом возрасте СДВГ человек уже умеет контролировать, если хочет конечно. Ну и да, никогда не думала что ты каменная стена, я наоборот крайне редко настолько эмоциональных людей встречаю 🤣
Мечтаю так научиться. Я открытая книга и зачастую от этого потом страдаю. Слишком доверяю всем.